— Возможно потому, что здесь никто не будет меня искать?

Пару долгих секунд Марго сверлит меня задумчивым взглядом, затем её плечи пораженно опускаются.

— Ты права, Элиана, — выдыхает она. — Прости. Я как-то не подумала об этом.

— Всё хорошо, Марго, — подхожу и обнимаю подругу за плечи. — Я тебе обещаю, у нас всё получится. Нужно только немножечко потерпеть. Дядя обещал прислать в крепость всё необходимое, как только вся эта шумиха, связанная с моим отъездом, утихнет. А теперь, пойдём. Нам обеим нужен отдых. Сержант?

Старик, всё то время молча следивший за нашей дискуссией, кивает и отходит от камина. Идёт он медленно, шаркая ногами по каменному полу, и я замечаю, что одна его нога тоже не совсем слушается. Но спина у него прямая, и держится он так, как, наверное, держался когда-то на войне.

Он подходит к стене и снимает с крюка масляный фонарь.

Огонёк внутри него едва горит, но этого света достаточно, чтобы осветить наш путь.

— Идёмте, — говорит он. — Комната для гостей на втором этаже.

Мы идём следом за ним через зал, затем поднимаемся по каменной лестнице на второй этаж. Сержант останавливается у одной из дверей, толкает её плечом, и та открывается с протяжным скрипом, от которого у меня сводит зубы.

Сержант первым переступает порог, мы за ним.

— Вот, — говорит он, поднимая фонарь повыше, освещая пространство. — Не хоромы, конечно, но жить можно.

Осматриваюсь.

Комната оказывается на удивление сносной. Во всяком случае, здесь есть большая кровать с деревянным изголовьем, накрытая пыльным, но целым покрывалом.

Есть стол, два стула, громоздкий сундук, узкий шкаф и камин.

— Располагайтесь. Одеяла в сундуке, — ставит фонарь на стол. — И простыни должны быть. Бельё, конечно, не первой свежести, но вы уж простите. Прачки у нас здесь нет. Я же пойду, дров принесу.

— Так лестница же обвалилась? — Марго подозрительно щурится.

— И то верно, — соглашается сержант. — Но дрова я не из подвала возьму. Внизу, в зале, есть старый стол. Одна ножка у него отломилась ещё прошлой осенью, вторая держится на честном слове. Вот его и пущу на растопку.

Он разворачивается, чтобы уйти, но я останавливаю его.

— Сержант.

Старик оборачивается.

— Спасибо, — благодарю его.

В ответ он коротко кивает и выходит.

Дверь закрывается. Маргарет с тяжёлым вздохом опускается на стул и горестно смотрит на меня.

— Ну что, ваше высочество, — произносит она. — Дожили? Мебелью камин будем топить?

— Дожили, — соглашаюсь я и сажусь на край кровати. Вокруг меня поднимается облако пыли, и я невольно чихаю. — Но, Марго, давай без этих твоих придворных шпилек. Дядя не мог поступить иначе.

— Не мог, — повторяет Маргарет, складывая руки на груди. — Конечно, не мог. Ему ведь нужно было сохранить лицо перед двором, а то, что племянницу выставили распутницей и сослали на край света, — это так, мелочи. Главное, что корона не пострадала.

— Он дал мне шанс, — возражаю я, хотя голос звучит не так уверенно, как хотелось бы. — Монастырь был бы куда хуже. Там бы я точно никому ничего не доказала. А здесь... Здесь я хотя бы могу что-то сделать.

Маргарет поднимает бровь.

— Что сделать, Элиана? Крепость восстановить? Гарнизон собрать?

Но вместо того, чтобы ответить, поднимаюсь с кровати, подхожу к окну и открываю ставни. В комнату врывается холодный, солёный ветер, и вместе с ним — шум моря.

— Знаешь, — тихо произношу, — А ведь ты права, Марго.

— В чём? — непонимающе переспрашивает подруга.

Закрываю ставни и поворачиваюсь к ней.

— В том, что если мы собираемся здесь жить, то нам нужно собрать гарнизон. Нам нужны люди, Марго!

— Ты хочешь собрать гарнизон?

— А почему бы и нет? — Отхожу от окна и сажусь на второй стул напротив неё. — Подумай сама, Марго. Люди бегут отсюда, потому что боятся. Но если мы сможем показать им, что крепость снова жива, что здесь есть порядок и защита, то и люди потянутся к нам.

— Какие люди, Элиана? Рыбаки? Крестьяне? Нет. Я вот, больше чем уверена, что они не придут. Ведь все они боятся этого места больше, чем чумы.

— Значит, мы должны показать им, что здесь безопасно!

Маргарет смотрит на меня долгим взглядом. Я вижу, как в её глазах борются усталость, раздражение и что-то ещё — может быть, искра той самой злости, которая всегда помогала ей держаться.

— Хорошо, — произносит она наконец. — Допустим. Допустим, мы найдём людей. Допустим, они согласятся прийти. Но чем мы им заплатим? У нас нет золота, Элиана. Только тряпки да фарфоровый чайник.

— У нас есть печать наместника, — напоминаю я. — И право распоряжаться землями Севера. Это не золото, но это власть. А власть, Марго, иногда стоит дороже золота.

— Власть, — Маргарет фыркает. — Власть над мёртвой землёй и развалившейся крепостью. Великолепно. Просто великолепно.