— В лучшие годы — человек пятьдесят, — отвечает сержант. — Гарнизон, обслуга, писарь. Была и кузница, и конюшня. Теперь, ничего.

Он ведёт нас дальше, и я стараюсь запоминать каждую трещину, каждую дыру, каждую комнату, которую можно восстановить.

Из казарм мы спускаемся вниз, в кладовую. Это огромное помещение с пустыми полками и бочками, которые давно рассохлись.

Осматриваюсь и замечаю в углу несколько ящиков, накрытых старым брезентом.

— А это что? — спрашиваю сержанта.

Бьорн подходит, откидывает брезент и пожимает плечами.

— Не знаю. Я сюда давно не ходил.

— Давайте проверим...

Глава 22

Мы снимаем брезент. Под ним оказываются ящики с гвоздями, верёвками, парусиной и несколькими мотками толстой проволоки. Ничего драгоценного, но это всё нужное. То, без чего не построишь и не починишь.

— Это же... — Марго подходит ближе, заглядывает в ящик и присвистывает. — Элиана, да тут гвоздей на всю крепость хватит!

— Ну, может и не на всю, — говорю я, прикидывая. — Но на починку крыши должно хватить.

Из кладовой Бьорн выводит нас в главный зал и направляется к лестнице.

Второй этаж оказывается на удивление сносным.

Полы здесь целые, нигде не проваливаются. Здесь даже мебель есть.

В одной из комнат стоит кровать с деревянным изголовьем, накрытая пыльным, но целым одеялом. Рядом с ней стол, два стула, громоздкий сундук у стены и узкий шкаф. В другой комнате — ещё одна кровать, поменьше, и кресло с продавленным сиденьем, но с целой спинкой. В третьей — письменный стол с выдвижными ящиками и полка, на которой сохранилось несколько книг.

Беру одну из них и раскрываю. Страницы книги пожелтели, но буквы читаются.

Пробегаю глазами по строкам и понимаю, что это какой-то старый роман, потрёпанный, с загнутыми уголками.

— А это чьи были комнаты? — спрашиваю я.

— Офицерские, — отвечает Бьорн. — Здесь жили те, кто чином повыше.

— А мебель почему целая? — удивляется Марго, заглядывая в сундук. — Её же должны были растащить.

— Да кому здесь тащить? — пожимает плечами старик. — Деревня далеко. Свои всё, что могли, давно разобрали. А чужие сюда не заходят, боятся.

Марго проводит пальцем по столу и смотрит на серый след на пальце.

— Грязи, конечно, немерено, — говорит она. — И крыша течёт. Но если всё вымыть, проветрить да починить... — Она оборачивается ко мне, и в её глазах загорается знакомый мне огонёк. — Элиана, тут можно будет жить.

— Можно, — соглашаюсь я, оглядываясь. — И даже нужно.

Подхожу к окну и открываю ставни.

Из окна видно двор, стену, а за ней — море. Серое, бесконечное.

— Значит, так, — решаю я. — Эти комнаты мы приведём в порядок первыми. Пока не починим крышу в трапезной и не разберём завалы в казармах, жить будем здесь. Марго, ты выберешь себе комнату. Бьорн, вы тоже, если хотите, перебирайтесь наверх, здесь теплее.

Старик смотрит на меня с сомнением.

— Я уж внизу привык, госпожа наместница. У камина. Да и нога у меня... по лестнице туда-сюда не набегаешься.

— Как хотите, — не настаиваю я. — Но если передумаете... комната для вас тоже найдётся.

Марго тем временем уже хозяйничает: распахивает шкаф, заглядывает в сундук, что-то бормочет себе под нос. Я слышу обрывки: «...простыни, кажется, есть...», «...а это ещё что за тряпьё...», «...ну, это только выбросить...». Она явно нашла себе занятие.

— Ладно, — произношу, когда мы заканчиваем осмотр второго этажа. — Здесь более-менее ясно. Теперь, двор.

Мы спускаемся вниз, и Бьорн ведёт нас через главный зал к двери, ведущей во внутренний двор. Холодный ветер бьёт нам в лицо и забирается под одежду.

Марго ёжится и поплотнее запахивает плащ.

— Вот, — Бьорн ведёт нас вдоль восточной стены, туда, где двор чуть расширяется и упирается в каменный сарай, стоящий отдельно от главного здания. — Кузница.

Я приглядываюсь. Сарай невысокий, но крепкий. Сложен из того же тёмного камня, что и стены крепости. Крыша частично просела, но не рухнула. Вместо двери широкий проём, забранный досками. Бьорн отодвигает одну из них, и мы заглядываем внутрь.

Внутри — просторно. Потолок высокий, в центре горн, сложенный из камня. Он большой, основательный, с широким устьем и трубой, уходящей вверх, к отверстию в крыше. Рядом — наковальня. Тяжёлая, чугунная, на массивном пне. Пень давно рассохся, но наковальня стоит как вкопанная. Вдоль стены — стол, заваленный инструментами: молотки, клещи, зубила, напильники. Всё покрыто ржавчиной и пылью, но не сломано.

— Здесь раньше кузнец работал, — сообщает Бьорн. — Хороший был мастер. Всё, что в крепости железное, — его работа.

— А куда он делся?

Старик пожимает плечами.

— Ушёл, как и все. Лет пятнадцать назад. Сказал, что без заказов ему здесь нечего делать.

Киваю и делаю мысленную заметку: кузница есть, наковальня есть, инструменты есть.

Значит, нам нужен кузнец.