И, повернувшись к Бьорну, добавляю:

— А теперь покажите мне баню и пекарню. Если мы собираемся здесь жить, то нам нужно где-то мыться и печь хлеб.

— Идёмте, — кивает старик. — Там тоже есть на что посмотреть.

Баня оказывается небольшой пристройкой у восточной стены, с котлом для воды и каменными полками. Котёл проржавел, но сама баня держится. Крыша цела, стены крепкие. Бьорн рассказывает, что раньше здесь мылись всем гарнизоном, по субботам, и уверяет, что котёл починит кузнец.

Пекарня — рядом. В ней большая печь, сложенная из камня, с широким устьем и подом. Когда-то она давала хлеб на весь гарнизон. Сейчас печь холодная, и в ней живут мыши, но Марго, увидев её, неожиданно оживляется.

— Вот это, — говорит она, — точно нужно починить.

— Ты умеешь печь? — удивляюсь я.

— Я родилась в деревне, Элиана, — отвечает она с достоинством. — Я умею всё... Ну, почти всё. Печь — так точно.

Когда день подходит к концу, мы наконец приступаем к осмотру стен, что окружают крепость. Они в ужасном состоянии, но не безнадёжном. Проломы можно заделать камнем, которого здесь в избытке. Башни — три из четырёх — стоят. В одной из них, самой высокой, сохранилась винтовая лестница, ведущая наверх. Поднимаемся. Отсюда видно море и скалы. И маленькую бухту, где, по словам Бьорна, рыбаки держат лодки.

— Красиво, — тихо произносит Марго.

— Красиво, — соглашаюсь я. — Но пусто.

— Пусто, — эхом повторяет она. — Но мы ведь это исправим. Правда?

Смотрю на её усталое, осунувшееся лицо, на растрёпанный чепец, и чувствую такую волну благодарности, что слова застревают в горле.

— Правда, — обнимаю подругу за плечи. — Исправим.

Вечером мы сидим в главном зале, у камина, и ужинаем тем же, чем завтракали.

Бьорн принёс из подвала несколько поленьев из старого запаса, который он всё-таки сумел достать, разобрав часть завала.

Огонь горит ярко, и в его свете даже потрескавшиеся стены кажутся не такими уж страшными.

Я рассказываю сержанту о своих планах. О том, что завтра пойду в Кривой Луг, встречусь с Хельгой и попрошу женщину о помощи. Ведь теперь нам нужны люди не только для гарнизона, но и для восстановления крепости.

Бьорн слушает молча, кивает, иногда вставляет что-то. Он знает местных лучше меня. Он знает, кто может прийти, а кто нет. Он предупреждает, что Свен и Хальвар — хорошие люди, но их деревня слишком мала, чтобы дать нам много работников. Что Хельга — это ключ. Что без неё мы не сдвинемся с места.

— Она женщина жёсткая, — говорит он. — Но справедливая. Если вы ей понравитесь, она за вас горой встанет. А если нет... — он пожимает плечами.

— Уезжать мы точно не собираемся, — твёрдо отвечаю я.

— Значит, придётся понравиться, — усмехается сержант.

В этот момент Марго вдруг замирает. Её рука с куском хлеба останавливается на полпути ко рту. Она смотрит куда-то за мою спину, в окно, и её лицо медленно бледнеет.

— Элиана, — шепчет она. — Смотри.

Я оборачиваюсь.

В окне, далеко-далеко, на самом краю скалы, где стоит старый маяк, горит огонь.

Яркий. Ровный. Такой, словно его только что зажгли.

Бьорн тоже оборачивается, и его лицо становится мрачнее тучи.

— Опять горит, — произносит он тихо. — Значит, завтра в одной из деревень кого-то не досчитаются.

— О чём вы, сержант? — непонимающе хмурюсь.

— О том, что в те дни, когда маяк загорается, люди у нас пропадают. Всегда. Не было ещё ни одного дня, чтобы не пропадали...

Смотрю на старика и медленно выдыхаю.

— Сержант, — произношу я, стараясь говорить как можно спокойнее, — вы хотите сказать, что огонь на маяке как-то связан с исчезновениями людей?

— Не знаю, — честно отвечает Бьорн. — Может, связан, а может, и нет. Но за двадцать лет я заметил: загорится маяк — жди беды.

Марго рядом со мной шумно сглатывает.

— Господи, — шепчет она. — Господи, помилуй. Элиана, может, мы... может, не надо завтра никуда идти?

— Надо, — твёрдо отвечаю ей и поворачиваюсь к Бьорну.

— Сержант, я верю вам. Но я не верю в проклятия, духов и знамения. Я верю в людей и в то, что у всего есть причина. Если на маяке кто-то зажигает огонь, значит, этот кто-то вполне реальный. И если после этого кто-то пропадает, значит, между этими событиями есть связь. Только не мистическая, а самая обычная. Я пока не знаю какая, но в одном уверена точно: маяк зажигает кто-то из местных людей. Только вот зачем? Кому подают сигнал? И почему после этого в деревнях пропадают люди?

Бьорн смотрит на меня долгим, внимательным взглядом.

— Вы правда думаете, что к исчезновению местных причастны люди? — удивлённо спрашивает он.

— Я практически уверена в этом...

***

Дорогие мои)

Хочу обратиться к вам с небольшой просьбой.

Автору очень нужны подписчики 🙏🙏🙏

Кому не сложно, подпишитесь, пожалуйста, на страничку автора🙏