— А вот там, — Бьорн машет рукой в сторону моря, туда, где за стеной начинается каменистый склон, — там раньше был рыбный промысел.

Я приглядываюсь. Чуть в стороне от крепости, на склоне, который спускается к бухте, располагаются какие-то постройки. Длинные, низкие, с широкими дверями и трубами, торчащими из крыш.

— Что это?

— Солельни, — отвечает Бьорн. — И коптильни. Раньше там солили и коптили рыбу на весь гарнизон. Соль у нас своя,рыба из моря. Вот и жили.

— Покажите, — прошу.

Бьорн кивает и ведёт нас по узкой тропинке, которая спускается к постройкам. Тропинка разбита, камни скользкие от соли и влаги, и Марго, идущая следом, то и дело хватается за меня.

Наконец мы подходим ближе, и я могу рассмотреть всё как следует.

Постройки оказываются длинным цельным сараем с просевшей крышей, но крепкими стенами.

Сержант открывает дверь, и я вижу ряды каменных чанов. Больших, вросших в пол, выложенных изнутри чем-то гладким — то ли свинцом, то ли обожжённой глиной. Бьорн говорит, что в них засыпали рыбу солью и оставляли на несколько дней, чтобы она просолилась.

— Вот здесь, — он подходит к одному из чанов и стучит по краю, — солили сельдь. А вон в тех, что поменьше, — треску. Её потом развешивали вон там.

Старик указывает на соседнее помещение, пристройку с широкими деревянными рамами под потолком. Рам несколько, они стоят рядами, и, судя по всему, на них когда-то вешали рыбу для просушки. Сейчас рамы пусты, но целы. Видимо, соль и дым хорошо его сохранили.

— А коптильни?

— Вон, — Бьорн ведёт нас в третье помещение, самое большое. — Здесь коптили.

Внутри помещения несколько каменных печей с трубами, уходящими в потолок. Печи большие, основательные, с толстыми стенками. Рядом с каждой печью деревянный стеллаж.

Марго морщит нос.

— Ну и запах...

— Это хороший запах, — возражает Бьорн. — Это запах работы. Раньше здесь дым стоял коромыслом. Коптили и летом, и зимой.

Прохожу вдоль стеллажей. Они крепкие. Дерево не сгнило, только потемнело. Если их почистить и просушить, они ещё послужат. Печи тоже выглядят целыми. Заглядываю в одну, и вижу, что внутри она выложена камнем, и камень этот даже не потрескался.

— А соль? — спрашиваю я. — Где её берут?

— Под скалами, — Бьорн машет рукой в сторону моря. — Там есть места, где соль сама на камнях выступает. Раньше наши её собирали, сушили, а потом сюда приносили, на промысел. Соль хорошая. Чистая.

Сержант ведёт нас дальше, вглубь сарая, и я вижу ещё одну низкую дверь, обитую железом.

— А это что? — указываю на неё.

— Склад, — говорит Бьорн. — Для соли и для готовой рыбы. Самый сухой угол. Там ничего не портится.

Он открывает дверь, и мы заглядываем внутрь. Склад небольшой, но сухой. На полу — деревянные поддоны, на стенах — полки. Пусто, конечно. Но чисто. Даже плесени нет.

Выхожу из склада и обвожу взглядом весь комплекс. Солельни. Коптильни. Склад.

Всё это стоит рядом, и я вдруг понимаю, что это не просто «постройки». Это готовое дело. Работа, которая может прокормить не только жителей крепости, но и жителей прилегающих к ней деревень.

А ещё... на этом ведь можно вполне себе хорошо заработать?

Глава 23

— Сержант... А почему всё это заброшено?

Бьорн тяжело вздыхает.

— А кому этим заниматься? — спрашивает он. — Гарнизона нет. Денег нет. Людей нет. Вот и стоит всё. Я иногда сюда захожу, проверяю, не обвалилось ли чего. Но чтобы работать... на это люди нужны и средства.

— Значит, будут люди, — с уверенностью произношу. — И деньги будут. Король ведь обещал мне помочь.

Марго, которая всё это время молчала, подходит ко мне.

— Элиана, — говорит она тихо. — Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю, — отвечаю я. — Это не просто развалины. Это... — я подбираю слово, — это дело. Если мы сможем восстановить производство, то у нас будет свой заработок. Рыба, соль, копчёности. Всё это товар, который можно продать. И не только здесь, но и в столице...

— Вы думаете, это возможно? — удивленно спрашивает Бьорн.

— Думаю... да.

Подхожу к одному из чанов и провожу пальцами по его краю. Камень холодный, шершавый, но крепкий. Он простоял здесь двадцать лет и не разрушился. Значит, выдержит и ещё двадцать.

— Соль, рыба, крабы, мидии — это то, что может нас прокормить. И это то, что никто у нас не отнимет. А кузнец... — оборачиваюсь к Бьорну. — Кузнец найдётся?

Старик кивает.

— Найдётся, — повторяет он. — Куда же он денется-то? Если вы сможете дать Ширку работу, то он завтра же прибежит.

Марго фыркает.

Бьорн тихо смеётся.

— А вы, оказывается, не только принцесса, — говорит он. — Вы ещё и хозяйка.

Смотрю на солельни, на коптильни, на кузницу, на бухту внизу, где плещется холодная северная вода. И чувствую, как внутри меня что-то встаёт на место.

— Хозяйка, — повторяю я. — Да. Пожалуй, что так.