Маргарет выслушивает, не перебивая, а потом поворачивается и с сарказмом отвечает:

— Стены и крыша... Ты говоришь об этом так, будто это дворец. Элиана, милая, ты хоть представляешь, как выглядит крепость, которую забросили сто лет назад? Я скажу тебе: она выглядит как груда камней, поросших мхом и лишайником, с дырами вместо окон и дверями. И если там есть гарнизон, то это, скорее всего, десяток стариков, которые уже забыли, как держать меч, а пьют они вместо воды брагу.

Хочу возразить, но вместо этого, просто протягиваю руку к подруге и сжимаю её ладонь. Маргарет отвечает мне слабым пожатием.

Мы едем так, держась за руки, пока карета не начинает замедлять ход.

Это случается на седьмой день ближе к вечеру. Я замечаю, что дорога идёт под уклон, а потом впереди показываются очертания чего-то огромного и тёмного, что поднимается над мёртвой землёй, как скала. Сначала я думаю, что это просто очередной валун, но по мере приближения начинаю различать стены, башни и зубцы, которые вырисовываются на фоне серого неба.

Кучер оборачивается и стучит по деревянной перегородке, а потом кричит, что мы приехали.

Чувствую, как внутри меня всё сжимается от дурного предчувствия, но в то же время накатывает волна облегчения: мы добрались.

Маргарет поднимает голову, смотрит в окно, и я вижу, как её лицо меняется: сначала на нём появляется удивление, потом недоумение, а потом что-то похожее на ужас.

Карета останавливается.

Слышу, как кучер спрыгивает с козел и гремит чем-то у двери. Вскоре дверца открывается, и в лицо мне ударяет настолько холодный ветер, что на секунду я задыхаюсь, а когда прихожу в себя, опираюсь на руку кучера и выхожу из кареты.

Маргарет выбирается следом, встаёт рядом и замирает, не в силах вымолвить ни слова.

Поворачиваюсь к ней и вижу, что она смотрит на крепость широко раскрытыми глазами, и её лицо медленно, но верно приобретает выражение, которое я могу назвать только одним словом: отчаяние. Она открывает рот, закрывает его, снова открывает и наконец произносит, медленно и отчётливо, так, словно каждое слово даётся ей с трудом:

— Ну и дыра. Крысы, и те бы, наверное, сбежали отсюда... в монастырь. А мы, дуры, приехали...

***

В ожидании проды приглашаю вас в историю Марии Самтенко

“Хозяйка лисьей усадьбы” 

читать тут

Глава 16

Соколиный Камень возвышается на скалистом мысу, который вдаётся в море, и его стены, сложенные из тёмного камня, кажутся продолжением скалы, на которой он стоит. И это, наверное, единственное, что соответствует моим ожиданиям. Всё остальное оказывается куда хуже, чем я себе представляла.

Стены крепости изъедены ветром и солью, во многих местах они обрушились, и на их месте остались только груды камней. Одна из башен, та, что стоит ближе к морю, наполовину разрушена, и её верхушка торчит в небо, как сломанный зуб. Огромные ворота, обитые почерневшим железом, приоткрыты, и одна из створок висит на одной петле, скрипя и покачиваясь на ветру.

За воротами — внутренний двор, заваленный камнями и мусором.

Вокруг, ни души, ни одного огонька, ни одного признака жизни.

Пару долгих минут стою на месте, не в силах сделать и шага.

Слышу, как кучер топчется позади, не решаясь приблизиться. Он словно ждёт, что мы развернёмся и потребуем отвезти нас обратно.

Но я не могу. Не могу вернуться. Мне некуда возвращаться.

Делаю глубокий вдох и заставляю себя пойти в сторону крепости. Маргарет семенит следом, бормоча что-то себе под нос, и я слышу в её голосе знакомые нотки паники, которые она пытается скрыть за ворчанием.

— Ну и дыра, — повторяет она, когда мы подходим к воротам вплотную. — Я так понимаю, встречать нас никто не выйдет. Да и кому тут встречать? Здесь, наверное, сторожевой пёс и тот сдох.

Я не отвечаю, потому что в этот момент поднимаю голову и замечаю то, что раньше ускользало от моего взгляда: над воротами высечен тот же самый герб, что и на печати, которую я сжимаю в кармане плаща.

Опускаю взгляд, протягиваю руку к одной из створок и касаюсь пальцами холодного, шершавого дерева, покрытого слоем соли.

— М-да... — усмехаюсь, рассматривая на пальцах белый налёт. — Мы с тобой, Марго теперь прям соляные королевы.

Но подруга не разделяет моего веселья.

— Ну так что, заходим? — глухо спрашивает она. — Или так и будем стоять здесь до утра, пока нас не смоет волной?

Оборачиваюсь к кучеру. Он стоит у кареты, переминаясь с ноги на ногу, и на его лице написано такое откровенное желание оказаться где-нибудь в другом месте, что мне становится почти смешно.

Почти.

— Вы поможете нам с сундуками? — спрашиваю его.

Кучер мнётся, бросает взгляд на крепость, потом на море, которое шумит где-то за скалами, и наконец кивает. Мужчина начинает выгружать наши сундуки с такой скоростью, словно боится, что стены крепости вот-вот рухнут ему на голову.