Следом по всем горшкам забарабанили недовольные частые шлепки, а свет в воротах ангара мигнул и потускнел. Руны на стенах погасли тоже, и мужики опять высыпали из производств.

— Нет Основы, выключилась! — развели руками те, что из ангара.

— У нас тоже нет! — донеслось с фермы, а через мгновение оттуда же поправились. — А, нет, включилась!

— Квее! — жалобно отозвался кто-то под стропилами, одному волосяну, видать, не хватило, его линия почему-то так и осталась мертвой.

Дальше всё пошло вразнобой, в ангаре свет ходит волнами, и лохматые орут ему в такт. У грибников под потолком квакает их единственный жилец, а у Сурика под горшком кто-то лупит лапой по черепку так, что тот подпрыгивает.

Тут линия оживает, там гаснет, и стоит у кого-то одного наладиться, как остальные поворачиваются к нему с подозрением, мол, ага, вот кто ворует.

— Видал? У них горит, а у нас темень! — завопили от ангара.

— Так у вас только что сияло! — огрызнулся дед.

— Только что не считается! — нашелся кто-то из-за рамы, и спор, едва притухнув, снова занялся прямо посреди участка.

От мыловарни прибежала даже тетка с веслом, хотя щелоку эти перебои до лампочки, и заодно наорала на всех, чтобы никто не ушел обиженным.

— А ну, говножуи, пасти свои захлопнули!

Этот рык был без капли Основы, но зато как... С душой, не иначе. Хорг умеет вкладывать в свой ор частичку себя, и каждый это чувствует, так что вся площадка заткнулась как по команде, и даже волосяны в ангаре прикусили языки, или чем они там квакают.

Сам он вывернул из-за угла, отряхивая с плеча известку, оглядел всех исподлобья, меня в том числе.

— Чего бузите?

— Да мигает! — бригадир первым шагнул вперед и кивнул на ферму. — Грибники эти говна в чашки перелили, теперь кормят свои грибы, а нам вибрировать надо прямо сейчас! Заливка вот-вот встанет с пузырями, и что потом? Крошить плиту и на дорогу сыпать? Такое на стену не поставишь, да и не доедет она!

— Да мы не подключали, только пару корыт, как и договаривались! — возмутились грибники, а дед для убедительности потряс над головой пустым ведром.

— Так, всё, спор пошел по кругу, — я поднял руки, пока дед не огрел им кого-нибудь всерьез.

Между тем в ангаре захлестали звонкие шлепки с оттяжкой, но теперь явно по чьим-то мордам, и судя по всему, волосяны дерутся. Бежать бы пацану с ковшом за бригадиром, да только тот минуту назад и сам чуть не подрался, так что сегодня там каждый за себя.

Плюнув на людской базар, я сунул нос в ангар, где двое светильников сцепились шевелюрами прямо на балке и молотят друг друга лапами, а в ближней раме серый раствор уже подернулся пленкой, и пузыри в нем застывают на полпути наверх.

Подвешенный вдоль стены магистральный кабель сегодня даже не теплый, и стоило положить на него ладонь, как кое-что прояснилось и без анализа. Основа в нем то бьет толчком, то пропадает начисто, а несколько жил и вовсе высохли, под пальцами в них пусто.

Перегрузкой тут не пахнет, значит рвется где-то по дороге, а где именно, отсюда не разобрать. То ли где обмотка поплыла от прошлых перегревов, то ли дикие волосяны добрались до жил своими шипами. Не исключено, что и у самого столба погорели контакты, линия у нас давно работает на пределе, и ждать, когда она где-нибудь сдаст, долго не пришлось.

— Свежую заливку жердями прошуруйте, сколько выйдет, а новые рамы пока не начинайте, — бросил я бригадиру. — Будем искать, где течет.

Возражения у бригадира нашлись бы, но он покосился на Хорга и оставил их при себе, а двое его мужиков побежали исполнять.

Крышку у самого ангара подцепили крючьями вчетвером и сдвинули в сторону и тут картина та же. Кабель вдоль стенки пускает янтарные искры и снова тухнет, будто кто-то внутри балуется.

— Кто полезет? — гаркнул Хорг.

Желающих не нашлось, канава в ширину полметра, а мужики у нас всё больше широкие и некоторые даже с пузом, такие в ней застрянут, да еще и воск боками обдерут. Хорг хмыкнул и в итоге поманил пальцем пацана с ковшом, который давно вертелся поблизости.

— Ты.

— А чего сразу я? — тот покрепче вцепился в ковш.

— Тощий, — отрезал Хорг. — Пролезешь и ничего не обдерешь.

Особо пацан и не упирался, ползать под землей ему явно интереснее, чем поливать мох. Комок воска ему сунули в кулак и спустили вниз, растолковав напоследок, что делать с прорехами, а он сразу пригнулся, чтобы не задеть крышку макушкой.

— Иди к башне, — велел я ему вслед. — И гляди на провод, а не под ноги!

— Понял! — гулко прилетело снизу, и пацан прошлепал вперед.

Мы с Хоргом и обоими начальниками, которые всё еще косились друг на друга, двинулись следом поверху, а за нами потянулись любопытные, работу-то всё равно делать нечем. Основу под крышками я и сквозь бетон чую, вот и шел, прислушиваясь, где она течет, а где спотыкается.

Метров через двадцать из-под ног донеслось:

— Тут дырка есть!

— Лепи! — приказали ему хором, и тот засопел.