Над водой коротко свистнуло, лопоухий охнул и сел на песок, а из груди у него торчала стрела. Усатый тут же шагнул вперед, закрыл меня собой и чуть не сбил с ног, а я уже не сводил глаз с лодки. Весла там плещут еле слышно, и до нее метров сорок, ну, может, пятьдесят.

— Помоги ему, — проговорил я, и голос у меня вышел чужим и железным. — Унеси в лазарет.

Усатый глянул на меня, засопел и молча нагнулся к лопоухому.

— И приведи кого-нибудь, — бросил я ему в спину.

Парня он закинул на плечи, тот застонал сквозь зубы, а усатый уже двинулся прочь и вдруг оглянулся.

— Позвать помочь?

Не до разговоров сейчас, так что я опустил горшок на песок и уложил старшего в развилку между бревнами в штабеле у ближней лесопилки, хвостом к берегу, носом на воду. Подбил под трубу щепку, потом другую, ловя над ней силуэт лодки, и навел примерно, тут иначе никак. С такого расстояния, даже если промахнешься, шансов у них всё равно нет, им и близкого разрыва хватит с лихвой. Первенцу я еще тогда сулил короткую жизнь, зато громкую, и слово, похоже, придется сдержать раньше, чем думал.

Голову я достал из горшка и, сдернув тряпку, насадил стаканом на трубу, поворачивая, пока не села до упора. Длиной она сантиметров тридцать и в лунном свете смотрится безобидной поделкой из гончарной лавки, разве что на носу тускло поблескивают четыре чешуйки одна к одной.

Внутри у нее триста грамм брикета, который за ночь наелся Основы досыта, и стабильность у него сейчас далеко не походная. А кто там в лодке? Плевать, свои не будут отстреливаться.

— Да, помочь, — задумчиво протянул я и чиркнул огнивом над хвостом. Искры посыпались на топливо, но не схватились, и я, пригнувшись пониже, ударил кресалом снова, уже в самый канал. — Помочь собрать ошметки.

Фшшшшш!