— Ну, смотрите, — сверяюсь с записями с самым серьёзным видом. — Пульс объекта — сто шестнадцать. За книгами с таким пульсом не ходят, Николас Андреевич. С таким пульсом ходят на свидание, — выжидаю паузу. — Поэтому наблюдатель рекомендует выяснить, что именно Раевская читает в закрытой секции. Быть может, эротические романы? — демонстративно закрываю папку. — И с кем.

Аудитория взрывается смехом, а я не верю, что это сказала. А нехер меня плечом толкать, сучка. Я тебе покажу: несмотря на то, что мне тяжло, тебе я себя в обиду не дам.

Я совершенно невинно хлопаю ресницами, оглядывая аудиторию.

— Ты совсем охренела?! — выкрикивает Раевская. Лицо у неё идёт красными пятнами, арумянец теперь точно не от возбуждения.

— А что я такого сказала? Читать романы — не порок. Даже если в них на каждой странице кто-то кого-то прижимает к книжной полке.

— Раевская. Ланская. Успокоились, — негромко произносит Северский.

Она моментально замолкает. Так резко, будто ей выключили звук.

— Ваше чувство юмора, Ланская, — Северский медленно направляется ко мне, и каждый его шаг отзывается в тишине аудитории, — совершенно не соответствует обстоятельствам.

— Это нервное, — отвечаю я, пожимая плечами. Говорю буднично и негромко, глядя ему прямо в глаза.

Северский не улыбается. Он ждёт, пока смешок стихнет, и только потом произносит так, будто выносит приговор:

— Минус два балла за нарушение дисциплины.

Я открываю рот, чтобы возразить. Слова уже готовы, но застревают на полпути, потому что возразить мне, по сути, нечего.

Закрываю. Чувствую, как пристально на меня смотрят остальные студенты, и от этого чертовски горят уши.

— На сегодня достаточно, — произносит Северский, возвращаясь к кафедре. — Запишите домашнее задание.

Северский берёт мел.

На доске появляется новая надпись:

ПРАКТИЧЕСКОЕ ЗАДАНИЕ 1. НАБЛЮДЕНИЕ.

— До следующего занятия каждый выбирает одного человека из академии. Студента. Не преподавателя и не сотрудника охраны. Ваша задача — наблюдать за его поведением в обычной обстановке.

Он оборачивается к аудитории.

— Зафиксируйте не менее десяти наблюдений. Жесты, мимику, реакции на окружающих, изменения голоса. Затем составьте психологический портрет и выдвиньте три гипотезы о его характере, привычках или эмоциональном состоянии.

— Отдельно, — продолжает Северский, — укажите, какие факты подтверждают ваши гипотезы, а какие им противоречат. Фантазии без доказательств оцениваться не будут.

Он кладёт мел.

— Сдать перед следующей лекцией. За качественную работу — до десяти баллов в рейтинг.

Десять баллов.

Я моментально оживляюсь. После моего нынешнего положения в рейтинге десять баллов звучат как лотерейный выигрыш.

Вот это уже интереснее.

— И последнее, — добавляет он, обводя нас взглядом. — Не путайте наблюдение со слежкой. Вам разрешено анализировать то, что происходит в общих помещениях. В чужие комнаты, личные вещи и переписку лезть запрещено.

Как неожиданно.

Оказывается, здесь всё-таки существуют границы личного пространства. А еще, у некоторых есть телефоны?

Интересно, похищение людей в эти границы входит?

— Ланская.

Я вздрагиваю.

Господи, да что он всё время ко мне цепляется?!

— Да?

— У вас особенно богатый выбор объектов. Советую воспользоваться.

Я прищуриваюсь.

— Это вы сейчас о чём?

Где-то сзади тихо смеётся Даниэль, а я сжимаю губы. Посмотрим, Николас Андреевич, кому это понравится меньше.

— Все свободны, — наконец произносит Северский.

Скамьи разом оживают.

Дерево скрипит, студенты поднимаются, захлопывают тетради, задвигают стулья. Кто-то уже обсуждает домашнее задание, кто-то жалуется на потерянные баллы.

— Ланская.

Да чтоб тебя!

— Задержитесь.

Мимо меня в коридор протискиваются последние студенты. Злата проходит так близко, чтовновь задевает меня плечом и испепеляет взглядом, и ваниль с перцем снова лезет в нос. Я задерживаю дыхание. Второй раз чихать при ней я не собираюсь. Даниэль у двери щёлкает зажигалкой, ловит мой взгляд и вопросительно приподнимает бровь. Я едва заметно пожимаю плечами. В итоге онн уходит последним, так и не дождавшись меня.

Аудитория сразу становится огромной. Пустые места выглядят безликими, и я замечаю, как пыль медленно крутится в лучах света. На доске белеет «ПРАКТИЧЕСКОЕ ЗАДАНИЕ 1». Здесь пахнет мелом, старым деревом и чертовой Раевской: ваниль с перцем ещё висит в воздухе, как дым после пожара. И под этим, едва уловимо, тянется другой запах. Холодный. Терпкий. Уд, кедр, мороз.

Тишина такая, что я слышу, как тикают часы над дверью. Тик. Так. Тик. Каждая секунда падает в эту тишину, как капля в пустое ведро.

И как стучит моё сердце. Громче долбанных часов.

Мы одни. Впервые… Пальцы сами находят край рукава и тянут его на ладонь.