В коридоре тепло и пахнет хлебом. Я стаскиваю тулуп и разные варежки и развешиваю всё по крючкам ровно так, как было. Валенки задвигаю под вешалку носками к стене. Тётя Галя ничего не узнает. Наверное.

В комнату мы заходим вместе.

Тимур не спит. Он сидит по-турецки на своей кровати с ноутбуком на коленях, в огромных наушниках. Лика лежит поверх одеяла с книгой на животе, и глаза у неё уже слипаются.

— Вы где были? — сонно бормочет она, приподнимаясь на локте.

— На свидании, — бодро сообщает Даниэль, стягивая пиджак. — Под северным сиянием. Всё как в кино.

Лика мгновенно просыпается и садится на кровати.

— Чего?!

— Не было никакого свидания, — шиплю я, чувствуя, как горят щёки. — Мы просто гуляли.

— Просто гуляли, — легко соглашается Даниэль и с самым страдальческим видом трогает скулу. — А потом она меня побила. Варежкой. Так что свидание прошло бурно.

— Ланская, — Лика смотрит на меня круглыми глазами. — Ты побила Северского?

— Слегка, — бурчу я.

— Не слушай её, это было жестоко, — Даниэль падает на свою кровать закидывая руки за голову. — Утром расскажу всем на завтраке. Пусть знают, с кем имеют дело. Тимур, запиши где-нибудь, пусть останется для истории.

— Только попробуй! — Я хватаю подушку и запускаю в него.

Он ловит одной рукой и ухмыляется в потолок.

— Записал, — Тимур невозмутимо стучит по клавишам. — «Северский. Варежка. Заслуженно».

— Предатель, — вздыхает Даниэль.

— Всё, я сплю, — Лика демонстративно гасит ночник. — Подробности утром. Со всеми картинками.

— Я ненадолго. Скоро вернусь. — Даниэль резко поднимается с кровати, и на его щеке на мгновение появляется уже давно знакомая ямочка. — Не скучай, Лиса. И завтра утром не вздумай делать вид, будто между нами ничего не было.

Бесит.

Я стягиваю пиджак и вешаю его на спинку стула. Шарф Даниэля отправляется туда же. Мне нужно в душ, отогреться хотя бы до костей. Я сую руку под подушку за пижамой.

Пальцы натыкаются на бумагу.

На небольшой белый конверт. Без имени, без печати.

Я сажусь на кровати, раскрываю конверт и достаю сложенную вдвое записку.

Всего одна строчка, выведенная знакомым аккуратным почерком.

«Красивое сегодня было сияние, Пташка. Не находишь?»

Холод пробегает по позвоночнику.

Николас.

Он знает. Но что именно он видел?

— Тимур, — зову я. Он не слышит. Я повторяю громче: — Тимур!

— М? — он стягивает наушник на шею.

— К нам сегодня кто-нибудь заходил?

— Северский, — он даже не отрывается от экрана. — Старший. Минут двадцать назад. Постоял посреди комнаты, посмотрел по сторонам и ушёл. Я думал, он к Дани. А что?

Минут двадцать назад.

Я медленно опускаю записку на колени.

— Ланская? — Тимур смотрит на меня поверх ноутбука. — Ты чего застыла? Иди уже в душ, скорой отбой.

Я складываю записку вдвое, потом ещё раз, пока она не становится маленькой и твёрдой, как камешек, и сжимаю её в кулаке.