Общая комната представляет собой зал со сводами, к моему приятному удивлению, она жарко натопленная и безумно уютная. Так и хочется свернуться в кресле у потрескивающего камина, накрывшись пледом. Здесь пахнет книгами, шерстю и дымом. Замечаю, как двое парней за столом в общей гостиной играют в карты. Ни один не поднимает головы, когда мы заходим. Незнакомая девушка у окна штопает, игла мелькает в свете лампы. Да уж, развлечения здесь…карты, шамхаты, настолки? Я так понимаю, телефонов нет, как и интернета? Мда…

Девушка у окна поднимает голову. Медленно ведёт взглядом от моих ботинок до макушки и обратно, как продавщица, которая давно решила, что ты ничего не купишь, но из вежливости дочитает ценник до конца.

Дочитала. Игла снова ныряет в ткань.

— Теперь душевые, — Даниэль идёт спиной вперёд, как экскурсовод в музее. — Тоже общие. Вон там, за поворотом.

Во рту пересыхает. Я зачем-то проверяю, застёгнута ли верхняя пуговица кителя.

— Общие в смысле по расписанию? Чётные часы мальчики, нечётные девочки?

— Общие в смысле все. Сразу. Пока есть горячая вода.

— В брошюре Фонда об этом не было ни слова.

— Брошюра не врёт, Лиса, — он идёт спиной вперёд, и в голосе нет ни тени шутки. А мне становится тепло от его ласкового обращения, хоть я и пытаюсь не придавать этому значения. — Это первое, чему тут учат: лучшая ложь целиком состоит из правды. Просто правды, выбранной с умом. «Индивидуальный подход»? У каждого. «Международные отношения»? — фыркает Дани. — Будут, и очень близкие, — усмехается он. — Лошадей на фотографиях никто не фотошопил, они действительно есть. Про то, что с них учат стрелять на скаку, там не написано.

— Ты серьёзно?

Я сама слышу, как глупо это звучит. После лодки, укола, фотоаппарата и телефона на дне моря меня уже ничто не должно удивлять. Но я всё равно удивляюсь. Видимо, удивление не заканчивается вместе со здравым смыслом.

— Ты юрист, ты привыкла читать мелкий шрифт, — подмигивает Даниэль. — Теперь учись читать то, что между строк. Там всё остальное.

— А кабинки? Или они тоже между строк?

Мы оказываемся в пространстве перед душевой.

Из приоткрытой двери валит пар, густой и белый, пахнущий хозяйственным мылом и ржавым железом. Серый кафель, почерневшие швы, восемь леек вдоль стены. Вода барабанит по полу и булькает в решётке слива.

Ни перегородок. Ни шторок. Ничего.

Из пара выходит парень, оборачивая полотенце вокруг бёдер, а следом девушка в мокрой майке, с гребнем в зубах.

— Третья не работает, — бросает мне парень на ходу. — Под пятую не вставай, снесёт.

— Спасибо, — отзываюсь я деревянным голосом.

Я стою на пороге и изучаю потолок. Очень интересный потолок.

— Ладно, — говорит Даниэль у меня за спиной. — Я вообще-то сюда мыться шёл. Ты просто попалась по дороге, — елейным голосом бросает он.

Слышу, как он стягивает с себя одежду и оборачиваюсь раньше, чем успеваю себе запретить.

Даниэль расстёгивает китель: не торопясь, сверху вниз, будто снимает пальто в прихожей. Вешает его на крючок. Берётся за подол рубашки и одним движением стягивает её через голову.

— Ты что делаешь? Можно пожалуйста не у меня на глазах?

— Провожу эксперимент, — полуголый Даниэль подходит ближе и я упираюсь взором в ямку между его ключицами. — Жарко здесь, не правда ли? Хотя бы с отоплением в академии нет проблем. А студенты еще жалуются, что с ними плохо обращаются. Это же практически пятизвездочный отель, не находишь?

Я отвожу глаза, пока он что-то бормочет. Смотрю на что угодно: на стену или на ржавый кран, не так важно. На что угодно, только не на его безупречные мышцы и гладкую кожу.

— Вот, — тихо смеется он. — На допросе ты бы уже проиграла, Ланская. Я тебе ничего не сделал. Даже пальцем не тронул. Просто снял рубашку всего лишь, а ты отвернулась и покраснела до ушей. Знаешь, что это значит для того, кто тебя допрашивает?

В горле пересыхает, когда Дани протягивает руку и касается кончиком пальца моей щеки.

— Это значит, что у тебя есть кнопка, — говорит он тихо. — И любой дурак найдёт её за минуту. Ты смутилась, а это рычаг давления, как и другие эмоции и чувства. Стоит нажать в нужное место, и вот, ты уже сделаешь все, чтобы это закончилось. Поэтому здесь общие душевые. Поэтому здесь общие комнаты. Из тебя это вытравят. За месяц, максимум за два. Будешь ходить мимо голых мужиков, как мимо тумбочек.

— А если не вытравят? — злюсь я.

— Отчислят, — он пожимает плечами. — Тех, кто слишком эмоционален, отчисляют первыми. Сразу после сладких парочек.

Я поднимаю на него глаза.

— Сладких парочек?

— Ага, — ямочка на его щеке вновь возвращается. — Вот тут самое смешное, слушай. Спать в одной комнате? Пожалуйста. Мыться под соседними лейками? На здоровье. А трогать друг друга нельзя. Никаких отношений. Ни с инструкторами, ни между собой.

— Это тоже в правилах? Марта ничего такого не…