Я молчу.

Сердце колотится так сильно, что больно рёбрам.

Он видел.

Он видел меня насквозь за одну секунду.

А я его не вижу совсем.

Николас направляется к застеклённой двери в конце галереи.

Толкает её.

Снаружи тут же врывается протяжный вой ветра, и пламя в фонаре за моей спиной испуганно приседает.

Дверь ведёт на небольшую открытую террасу, ограждённую массивным каменным парапетом, за ним простирается черное море.

Николас выходит первым, а Марта остаётся у двери. Я нерешительно иду следом.

И едва переступаю порог, ветер бросает мне волосы в лицо. Хлещет по щекам мокрыми прядями. Холод мгновенно забирается под куртку и обнимает меня со всех сторон, жадно, как будто ждал.

Внизу, далеко под нами, волны с грохотом разбиваются о скалы. В темноте белеет пена, и её тут же глотает следующая волна.

Вода кажется бесконечной. Ни огонька на горизонте. Ни берега. Ничего.

Как будто кроме этого острова в мире больше ничего не осталось.

Николас останавливается у парапета.

Поворачивается ко мне.

— Прежде чем мы продолжим, — говорит он, — ты, наверное, хочешь узнать про брата.

— Филипп?

Николас достаёт телефон.

Мой телефон.

Я узнаю его сразу: знакомая трещина в углу экрана, наклейка с котом в очках на чехле. Филипп подарил его мне на двадцатилетие и неделю делал вид, что тот случайно подвернулся по скидке.

Николас протягивает его мне экраном вверх.

Я с третьего раза попадаю по экрану окоченевшими пальцами. Он вспыхивает, слепит после темноты.

Открыт чат.

С Филиппом.

Вчера, 23:58 — доехала?

00:41 — аля

01:15 — алиска ответь

01:34 — если у дашки спишь так и скажи

07:10 — малая я серьёзно

Горло сжимается. Я вижу, как он сидит на табуретке в нашей кухне, в куртке, потому что так и не разделся, и смотрит в телефон. Час. Два. Три.

И дальше, с моего номера:

Сегодня, 08:02 — прости телефон сел смену продлили ночевала у даши доехала

Без заглавных.

Без точек.

С «доехала» последним словом, как я всегда пишу, когда виновата.

08:03 — умница малая. напугала

08:20 — дашка сказала ты спишь. ладно. вечером позвони

Горло перехватывает так, что я едва могу вдохнуть. Ветер забивает воздух обратно в рот.

Экран расплывается.

Я провожу по нему пальцем, будто могу стереть сообщения, которые писала не я.

Они обманули Филиппа. Написали ему с моего номера и моими словами. Моей интонацией, без точек, с этим дурацким «доехала» в конце.

И он поверил.

Конечно, поверил.

Сегодня вечером он будет ждать моего звонка. Позвонит сам. Услышит «абонент недоступен» и подумает, что я опять забыла зарядку.

Он даже не подозревает, о том, что со мной происходит.

— Ты не ставишь точек, — говорит Николас очень тихо. — И «доехала» у тебя всегда в конце. Мы учли.

Я поднимаю на него глаза.

— Дайте мне позвонить.

Он молчит.

— Одну минуту. Я ничего не скажу, клянусь. Я просто хочу услышать его голос.

Николас забирает телефон из моих пальцев.

Легко, одним движением, как у ребёнка, который схватил со стола нож.

И поворачивается к парапету.

Я не сразу понимаю, что он собирается сделать.

А когда понимаю…

— Нет!

Он делает шаг к каменному ограждению. Вытягивает руку над пустотой.

За парапетом отвесная скала и чёрная вода далеко внизу.

— Не надо. Пожалуйста.

Я ненавижу это «пожалуйста», как только оно вылетает у меня изо рта. Жалкое, тонкое, детское.

Николас поворачивает голову, его светлые глаза остаются пустыми и жестокими. Откуда у него ко мне столько ненависти? Он всех так встречает?

Пальцы правой руки разжимаются и телефон тут же исчезает за парапетом. Я бросаюсь к ограждению. Ударяюсь о камень животом, вцепляюсь в ледяной гранит, перегибаюсь вниз.

Внизу о скалы с грохотом бьются волны.

Ничего.

Ни огонька экрана. Ни всплеска.

Я стою, вцепившись в парапет так, что ломит пальцы и смотрю в темноту. Ветер выдувает из глаз слёзы и уносит их вниз, вслед за телефоном.

Ещё секунду назад у меня была хотя бы надежда услышать Филиппа.

Теперь нет даже её.

Марта стоит у двери. Она отвернулась к тёмным окнам, будто ничего не произошло.

Мне кажется, она тихонько что-то напевает.

А может, это просто ветер гуляет между каменными арками.

Я медленно поворачиваюсь к Николасу.

Он с важным видом скрещивает руки на груди, а на его губах появляется едва заметная усмешка.

— Вот теперь ты точно «доехала», пташка.

Глава 5

Николас идёт впереди и ни разу не оборачивается.

Ему не нужно проверять, иду ли я следом. Он и так знает. Шаркаю валенками по каменному полу за его спиной, каждый мой шаг эхом разносится по пустому холлу. Его шагов не слышно вовсе.