— У кого? — Я киваю вниз, на неподвижные шинели. — У ваших манекенов?

— У меня.

— Вы бы помогли?

— Нет, — склонив голову на бок, мужчина делает паузу. — Но мне было бы интересно, как ты просишь, — усмехается высокомерный ублюдок.

Он говорит мне «ты». Ветров всю дорогу называл меня «Алиса Сергеевна». Кассирша — «девушкой». А этот с первого слова говорит «ты». Будто моё имя уже давно лежит у него в кармане. Или в особой папочке.

— Кто вы такой?

Молодой мужчина не отвечает.

— Марта, — зовет он, не отводя от меня глаз.

Женщина с папкой делает полшага вперёд. Ей около тридцати: тонкое бледное лицо, светлые волосы гладко убраны, ворот платья застёгнут под самый подбородок, как будто ей холодно даже летом.

— Николас Андреевич Северский, — представляет она тихо. — Главный инструктор академии.

Северский.

Н. А. Северский.

Вежливое письмо из Фонда. «К сожалению, ваша заявка не прошла конкурсный отбор». И внизу подпись, размашистая, с одной «с» в фамилии. «С уважением, Н. А. Северский».

— Это вы, — говорю я. — Это вы подписали мне отказ.

— Подписал.

— А потом всё-таки взяли. Вот таким вот образом?!

Уголок его рта приподнимается на миллиметр.

— Тебя не взяли, Алиса. Тебя привезли. Почувствуй разницу.

Его взгляд снова опускается на мои ноги. Пальцы на граните уже не красные, а белые с синевой. Я их не чувствую. Совсем.

— Валенки, — отдает приказ он, не повышая голоса.

Один из парней в шинелях срывается с места и бегом пересчитывает ступени вверх, мимо меня, к сторожке у ворот. Хлопает дверь. Через полминуты он возвращается и ставит передо мной на камень пару валенок.

Серые, огромные, с подшитыми кожей пятками. Пахнут печкой, овчиной и чьими-то чужими ногами. Но мне плевать.

— Надевай, — велит Николас.

Я смотрю на валенки. На своё красное атласное платье. Снова на валенки.

— Хрустальных не нашлось?

— Бесполезно соревноваться со мной в сарказме, все равно проиграешь, — он смотрит на меня без тени улыбки. — Надевай. Мне не нужно, чтобы ты лишилась пальцев до понедельника. Испортишь мне статистику.

— Какая забота, — Николас лишь кривит губы в ответ.

Я сую ноги в валенки. Внутри они сухие и колючие и хранят тепло печки. От этого тепла ступни сначала жжёт, будто их сунули в кипяток, и я стискиваю зубы, чтобы не застонать при нём.

Потом отпускает.

Я стою на вершине лестницы в мокром красном атласе и серых валенках на три размера больше. С туфлями в руке.

Золушка. Только наоборот. С бала прямиком на каторгу.

[1] маленький городок в Карелии на северо-восточном берегу Ладоги. Если ехать из Петрозаводска вдоль озера, через Олонец, он стоит прямо на пути к Сортавале.

Глава 4

Марта ждёт секунду, глядя в папку. Потом вновь начинает и ветер едва не уносит её голос:

— Ланская Алиса Сергеевна. С этой минуты вы студентка академии «Северная». До особого распоряжения ваше имя не используется. Ваш порядковый номер — семнадцать.

Семнадцать. Цифра на обороте фотографии в белом конверте. Я в красном шарфе, а на обороте «17».

Они знали заранее. Задолго до того вечера.

— Правила академии, — продолжает Марта, открывая папку. — Слушайте внимательно. Повторять не будут.

Николас разворачивается и направляется к воротам, Марта следует за ним. А я остаюсь стоять.

И что? Мне тоже идти? Или сначала разрешения попросить?

— Ланская, — отдает приказ Николас и даже не оборачивается.

Всего одно слово, а звучит так, будто я уже в чём-то провинилась. Стискиваю зубы и плетусь следом.

Серые валенки шлёпают по мокрому камню. Они велики мне размера на три, туфли болтаются в руке, разбитое колено ноет при каждом шаге. Красный атлас липнет к ногам, а чужая куртка почти не спасает от ветра.

Мы проходим под высокой каменной аркой. И я невольно замедляю шаг. За воротами открывается огромный внутренний двор.

С трёх сторон его окружают мрачные готические корпуса. Стрельчатые арки уходят в темноту, над стенами возвышаются башни, а узкие окна светятся тёплым янтарным светом. На каменных парапетах лежит снег, белеют обледеневшие карнизы. Посреди двора высятся чёрные флагштоки с длинными полотнищами. Ветер натягивает их так сильно, что ткань хлопает, создавая звуки коротких выстрелов.

Площадь пуста. Не слышу ни голосов, ни шагов. Только глухой гул моря раздается за стенами и скрип металла лязгает где-то наверху. В нескольких окнах горит свет. За одним мелькает человеческая фигура. Я поднимаю голову, но силуэт тут же исчезает.

Чудесно.

— Первое, — произносит Марта. — Территорию острова запрещено покидать без разрешения ректора.