Роуэн возвращается в кабину, пикап слегка проседает под его весом, и, когда он заводит двигатель, я спрашиваю: — Какие методы пыток они используют?

Он сразу понимает, к чему я клоню, и, медленно выводя пикап обратно на грунтовую дорогу, отвечает: — Тебе ни к чему держать такое в голове.

— Расскажи мне, — настаиваю я, не отрывая взгляда от однообразного пейзажа за лобовым стеклом.

— Электродрели. Расчленение и увечья. Пытки током. Удушение. Медленное утопление. Крысы, прогрызающие внутренности живьем. — Роуэн тяжело вздыхает. — А еще они обожают связывать конечности и подвешивать тело под потолком. Проведя несколько часов в таком положении, человек сам начинает молить о смерти. — Он качает головой и бросает на меня взгляд, в котором читается что-то похожее на гнев. — Тебя бы пустили по кругу между всеми бойцами. Меня бы заставили слушать твои крики, пока они будут насиловать тебя и сверлить дыры в твоем теле. Меня бы вынудили смотреть, как в твоих глазах медленно угасает воля к жизни, потому что для меня не существовало бы пытки страшнее.

Я смотрю на него широко распахнутыми глазами, пока все сказанное им проносится перед моим внутренним взором, точно кадры из фильма ужасов.

Сердце глухо и тяжело бьется о ребра, когда я спрашиваю: — Ты видел, как они проделывали все это с людьми?

Роуэн кивает, на секунду прикрывает глаза и произносит: — И да, я сам делал все это с другими. Все, кроме изнасилований.

Долгое время между нами царит напряженное молчание, а потом он вдруг резко произносит: — Я был киллером на службе у Братвы, Энни. Наемным убийцей. Я убивал за деньги. — С каждым словом его тон становится все более угрожающим. — Я – гребаный Волк, на моем счету более четырехсот подтвержденных убийств! За мою голову назначили награду в пять миллионов долларов еще до того, как я стал свидетелем обвинения.

— Я поняла, — хрипло выдавливаю я. — Ты чудовище и никогда не притворялся кем-то другим. Это я сама настроила вокруг тебя воздушных замков. — Меня захлестывают эмоции и стресс, я не могу сдержать слез, в горле першит, в глазах все расплывается. Мне нужно перевести дух, и я прошу: — Останови машину, пожалуйста.

— Нет.

Его ответ холоден, и это становится тем слабым толчком, который заставляет меня выйти за пределы своих возможностей.

Я тянусь к дверной ручке, но Роуэн мгновенно перегибается через сиденье, перехватывает мое запястье и рывком отдергивает руку от двери.

— Можешь злиться, орать и визжать во все горло, блядь, но из этого пикапа ты не выйдешь. Снаружи слишком опасно!

Я выдергиваю руку из его хватки и, когда из груди вырывается громкий всхлип, срываю с лица очки и закрываю лицо ладонями.

Роуэн никогда не притворялся хорошим. Вся вина лежит только на мне. Он с самого начала был таким. Просто я сама предпочла закрыть глаза на тьму и ухватилась за те крохи света, которые сумела в нем разглядеть.

Потому что… он хорошо ко мне относился.

Я чувствую, как что-то кладут мне на бедра, и, когда я убираю руки от лица, Роуэн мягко говорит: — У тебя на коленях пачка салфеток.

Не глядя, я нащупываю одну и высмаркиваюсь, пока с губ продолжают срываться всхлипы, похожие на вздохи.

— Прости, что сорвался, — шепчет он голосом, полным искреннего раскаяния.

— Все нормально. — Я вытираю щеки и подбородок.

— Энни, просто постарайся понять: убийство из милосердия – это не зло. В мире есть вещи куда страшнее смерти.

Я киваю и возвращаю очки на переносицу.

— Я пытаюсь уложить все это в голове. — Мой голос звучит так же уязвимо и испуганно, как я себя чувствую. — Я бы и сама предпочла умереть, чем оказаться изнасилованной бог знает сколькими мужчинами. — Я икаю после очередного всхлипа и, повернувшись к Роуэну, говорю: — Я выросла в совершенно другом мире. Я никогда в жизни не задумывалась о существовании мафии, картелей и наемных убийц. Да я даже боевики не люблю. Весь мой мир состоял из школы, учебы, скучных светских приемов с родителями, и, в конце концов, работы в баре. Я чувствовала себя в полной безопасности, разгуливая по улицам посреди ночи ради молочного коктейля в закусочной. — Он на мгновение встречается со мной взглядом, пока я продолжаю: — Мой мир полон света, тогда как твой – кромешная тьма. Мне просто невероятно трудно… — Я делаю глоток воды, пытаясь подобрать правильные слова. — Мне просто трудно вместить все это в сознании.