Энни закидывает ногу мне на бедро, и пока я медленно поглаживаю ее киску, я начинаю целовать и покусывать ее шею и подбородок, наслаждаясь сладким вкусом ее кожи.

Она не ускоряет темп, плавно водя ладонью вверх-вниз по моему члену, словно наслаждается каждым моим сантиметром под своими пальцами.

Я отвечаю ей тем же, уделяя особое внимание ее чувствительному клитору, пока она не начинает двигать бедрами, а ее пальцы не сжимают мой член так крепко, словно это ее единственная опора в этом мире.

Я толкаюсь в ее сжатый кулак, и воздух между нами раскаляется еще сильнее от нашего прерывистого дыхания.

— Твоя киска горит от желания, — стону я; мои пальцы доводят ее до исступления, заставляя стонать и всхлипывать. — Только представь, как хорошо будет, когда я погружу свой член глубоко в тебя. Ты, наверное, сожмешь меня так, что я задохнусь.

— Нет, — выдыхает она, ускоряя движения бедрами. — Мне кажется, ты просто разорвешь меня пополам. — С ее губ срывается протяжный стон, будто сама эта мысль заводит ее еще сильнее.

— Блядь, Энни. — Я стискиваю зубы, и из груди вырывается утробное рычание. — Господи!

Ее тело начинает содрогаться от нахлынувшего оргазма прямо на моей ладони, а я резко и быстро толкаюсь в ее сжатый кулак, пока мое семя не проливается на ее руку и одежду.

Я накрываю ее руку своей, наслаждаясь ощущением ее пальцев на своем члене, и от этого острого удовольствия мое сердце пропускает удар.

Мы замираем, и я, убрав руку из ложбинки между ее бедер, беру ее за подбородок и нежно целую в приоткрытые губы.

— Спасибо.

Она неловко усмехается, и румянец заливает ее шею и лицо.

Мои челюсти непроизвольно сжимаются, и я осыпаю поцелуями ее порозовевшую кожу.

— Клянусь, однажды я просто раздавлю тебя в объятиях и съем без остатка.

Я высвобождаю свой член из ее пальцев и, взяв с полочки очки, выхожу из кабины, чтобы быстро протереть их полотенцем. Когда я возвращаю оправу ей на переносицу, Энни переводит взгляд на свою испачканную руку.

Шагнув обратно в душевую, я открываю воду, смываю следы нашей страсти с ее кожи и снова закручиваю кран.

Быстро вытеревшись и натянув боксеры, я выхожу в комнату и беру пакет с чистой одеждой, которую купил для Энни.

Когда я протягиваю вещи ей, она все еще выглядит смущенной, что вызывает у меня усмешку.

— Переодевайся и иди в кровать, мой свет.

Оставив ее одну в ванной, я плотно задергиваю шторы на окнах и достаю из другого пакета дверной ограничитель с сигнализацией. Я устанавливаю его у входной двери, надеясь, что сработает сирена, если кто-то попытается войти.

Откинув одеяло, я ложусь и кладу руку под голову. В памяти тут же всплывает то, что произошло между нами минуту назад, грозя снова довести меня до каменной эрекции. Но я усилием воли отгоняю эти картинки и возвращаюсь мыслями к ее словам перед душем.

Я не собирался признаваться ей в своих чувствах, но, увидев панику и неуверенность на ее лице, захотел дать ей понять, что люблю ее и сделаю все, чтобы защитить.

Я лучше умру миллион раз, чем позволю кому-то тронуть хоть волосок на ее голове.

Из ванной выходит Энни в чистых шортах и футболке и ставит пакет на стол.

— Я примерила джинсы, они подошли. Откуда ты знаешь мой размер?

— Угадал.

Она забирается на кровать и со стоном падает на живот.

— Какое блаженство.

Повернувшись на бок, я подкладываю под голову подушку и начинаю легко выводить пальцами узоры на ее спине.

— А так еще лучше, — сонно бормочет она.

Мы лежим так почти пять минут, потом Энни проводит пальцами по моему боку.

— Обожаю эти мышцы.

Уголок моего рта приподнимается; я продолжаю гладить ее спину, абсолютно счастливый оттого, что ближайшие сорок восемь часов, прежде чем нам снова придется тронуться в путь, смогу просто любоваться своей женщиной.

Энни подтягивает под голову вторую подушку и крепко обнимает ее, а я впервые в жизни ловлю себя на том, что ревную к чертовой подушке.

Смерив кусок ткани мрачным взглядом, я вытягиваю подушку из ее рук и говорю: — Обнимай так меня.

Она смеется.

— Ты что, ревнуешь?

— Да. — Я переворачиваюсь на спину и хлопаю ладонью себя по груди. — Иди сюда, ложись на меня.

Тихо посмеиваясь, Энни пододвигается ближе и ложится наполовину поверх меня, обняв рукой за талию.

Я издаю довольный вздох и закрываю глаза.

Немного помолчав, она говорит: — Совместный душ – это, конечно, прекрасно, но с этим пора завязывать. — Она трется щекой о мою грудь. — Боюсь, мы зайдем слишком далеко, а я к этому пока не готова.

— Я понимаю. — Я обнимаю ее за плечи и целую во влажную макушку, после чего снова устраиваюсь поудобнее. — Всякий раз, когда тебе покажется, что я слишком давлю, просто скажи «нет». Возможно, в вопросе переезда в Южную Америку выбора я тебе не оставил, но во всем, что касается близости, мы будем двигаться только в твоем темпе.

— Спасибо.