Когда я открываю глаза, из глубины груди вырывается низкое, собственническое рычание.

— Моя.

В ее глазах появляются слезы, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в губы, а потом вдохнуть ее прерывистый выдох. Мое тело словно оцепенело, не зная, как справиться с внезапно нахлынувшим светом и теплом.

Неверие внутри смешивается с благоговейным трепетом.

Мои губы скользят по ее губам, и кажется, будто мертвая хватка прошлого наконец разжимается, ведь эти три слова позволяют мне представить будущее, о котором я не смел и мечтать.

— Скажи это еще раз, — глухо стону я, отчаянно желая убедиться, что мне не послышалось.

Взгляд Энни теплеет, позволяя мне увидеть всю глубину ее чувств, прежде чем она шепчет: — Я люблю тебя, Роуэн. — Она гладит меня по голове и шее, словно ей нужно прикоснуться ко мне, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. — Я люблю тебя, мой волк, моя тьма, мой жестокий мужчина. — Приподнявшись на цыпочки, она целует меня в губы. — Я понимаю, кто ты такой, и, как ты сам сказал, бороться с неизбежным глупо.

Я наклоняю голову и, вжимая ее тело в свое, впиваюсь в ее губы.

Так вот каково это – быть любимым.

Чувствовать себя как дома.

Энни

В предрассветные часы, сразу после того, как Роуэн покончил с теми русскими боевиками, слова вырвались сами собой. Удержать их внутри было просто невозможно.

Я никогда в жизни не забуду реакцию Роуэна на мое признание в любви. На его лице отразилось столько чувств – от полного неверия до благоговейного изумления, словно я сотворила на его глазах настоящее чудо.

Вскоре после рассвета мы проезжаем мимо какого-то затерянного в глуши крошечного городка. Горячий ветер, проникающий сквозь разбитое лобовое стекло, приносит в кабину только пыль

Я не спрашиваю, остановимся ли мы, зная, что Роуэн сделает это, когда будет безопасно.

Чтобы не дышать песком, я утыкаюсь лицом ему в плечо, а его ладонь ложится мне на бедро, притягивая еще ближе к его боку.

— Почти приехали, — произносит он удивительно умиротворенным голосом, словно несколько часов назад на границе и не вступал в смертельную схватку с Братвой.

Когда пикап начинает сбавлять скорость, я поднимаю голову и, увидев впереди роскошную виллу, от изумления приоткрываю рот, пока машина подскакивает на каменистой гравийной дороге, приближаясь к массивным черным воротам.

— Мы остановимся здесь? — спрашиваю я.

— Да. Это поместье одного человека, с которым я познакомился несколько лет назад, — поясняет Роуэн. — Я расскажу тебе эту историю позже.

— Хорошо.

Вооруженный до зубов охранник жестом приказывает Роуэну остановиться, но по мере того как он подходит ближе к кабине, угрожающее выражение на его лице сменяется уважением. Он резко свистит, вскидывает руку, подавая какой-то сигнал, и в следующую секунду ворота начинают открываться. Они сделаны из такого тяжелого металла, что скрипят.

Роуэн въезжает на нашем потрепанном пикапе на территорию поместья, и при виде десятков вооруженных людей вокруг я сильнее вжимаюсь в его бок, вцепившись пальцами в его клетчатую рубашку.

— Все хорошо. Здесь мы в полной безопасности.

Безоговорочно доверяя ему, я немного расслабляюсь.

Он останавливает машину у парадного входа и легко хлопает меня по бедру.

— Пошли. Я уже готов собственноручно сжечь эту развалюху.

— Тогда я захвачу маршмеллоу, — отшучиваюсь я и, когда Роуэн открывает свою дверь и выходит наружу, перебираюсь через нагретое сиденье и спрыгиваю на землю следом.

Роуэн берет меня за руку, переплетая наши пальцы, и ведет к уже распахнутым входным дверям. Навстречу нам выходит седой мужчина лет под семьдесят, с безжалостным взглядом и длинным шрамом, пересекающим все лицо.

Остановившись перед нами, он даже не смотрит в мою сторону, а долгую, напряженную минуту сверлит взглядом Роуэна, прежде чем глухо проворчать: — Ты добрался.

— Разумеется, — ровным, бесстрастным тоном отвечает Роуэн.

— Когда от тебя не было никаких вестей после ареста Тарасова и тех двух тупорылых ублюдков, которых он держал на коротком поводке, я уж решил, что Братва тебя прикончила.

Роуэн беззвучно усмехается.

— Ты что, на старости лет шутником стал?

Мой взгляд перемещается от одного мужчины к другому, словно я наблюдаю за напряженной партией в настольный теннис.

Хозяин дома прищуривается.

— Я понял, что ты жив, когда до меня дошли слухи, что весь район наводнили люди Братвы – рыщут по окрестным городкам и расспрашивают местных о черноволосом парне по прозвищу Волк.

Роуэн не отвечает, и мужчина вздыхает.

— Проходите внутрь. Нам предстоит уладить кучу дел, чтобы вы могли убраться отсюда как можно скорее. Мне ни к чему, чтобы Братва заявилась к моим воротам.

— Советую заодно избавиться от пикапа, — замечает Роуэн, пока мы идем следом за хозяином в дом, который больше походит на настоящий дворец.