Крепко держа Роуэна за руку, я оглядываюсь по сторонам, пораженная царящей вокруг роскошью. Мои родители любили показное богатство, но этот человек переплюнул даже их.

Нас провожают в просторные гостевые покои, и хозяин говорит: — Даю вам час на то, чтобы привести себя в порядок, а я пока распоряжусь насчет завтрака и велю Марии принести вам чистую одежду.

— Спасибо, — отвечает Роуэн.

Когда мы заходим в комнату и он закрывает за нами дверь, я поворачиваю голову и смотрю на него.

Уголок его рта приподнимается, и, шагнув ко мне вплотную, он обвивает меня руками и с долгим выдохом крепко прижимает к своей груди.

ГЛАВА 25

Энни

Роуэн держит меня в объятиях минуту или две, а затем слегка отстраняется и говорит: — Этого человека зовут Луис Трехо. Он оказывает определенные услуги, которые ценятся в моем мире.

Сгорая от любопытства, я спрашиваю: — Какие именно услуги?

— Убежище на двадцать четыре часа. Организация воздушного, наземного и морского транспорта. Аренда личных сейфовых ячеек. — Он поднимает руку и легко проводит большим пальцем по моей щеке. — Я вышел на него за несколько лет до того, как сдал Бастьена, и заранее подготовил план побега от Братвы. Когда мне пришлось отдать ФБР все свои активы и тайники, это единственное место, которое я приберег для себя.

— Ты полон сюрпризов, — замечаю я.

Стук в дверь отвлекает нас, и когда Роуэн открывает ее, на пороге стоит женщина. Она вкатывает в комнату вешалку на колесиках, забитую одеждой и самой разной обувью, и, не проронив ни слова, уходит, плотно прикрыв за собой дверь.

— Давай приведем себя в порядок, — предлагает Роуэн, начиная перебирать вещи на стойке.

Здесь есть все: от черных рубашек и брюк тактического кроя до легких платьев.

Нижнее белье в этой поездке определенно превратилось в недоступную роскошь.

Себе он выбирает брюки карго и футболку. Разумеется, черные.

Я подхожу ближе, и когда Роуэн прикладывает ко мне одно из платьев, и его на губах растягивается улыбка, я даже не пытаюсь искать что-то другое.

— Хочешь, чтобы я надела это? — спрашиваю я.

Он кивает.

— Я еще ни разу не видел тебя в платье.

Забрав у него вешалку, я осматриваю наши покои. В основной части комнаты стоят огромная кровать, застеленная белоснежным шелковым покрывалом, диван, журнальный столик и телевизор. Короткий коридор со встроенными шкафами ведет прямо в ванную.

Между спальней и ванной вообще нет двери. Черт.

— Идем, Энни. Мы просто примем душ. Обещаю вести себя прилично.

Я усмехаюсь, ступая следом за ним.

— Ну, это мы еще посмотрим.

Я замечаю, что на стойке есть все необходимое для того, чтобы привести себя в порядок, и, положив платье, тянусь за зубной щеткой и пастой. Выдавливаю немного пасты на щетку и кладу ее в рот, ощущая на языке острый мятный вкус.

Роуэн присоединяется ко мне, и пока мы чистим зубы, то смотрим друг на друга, и почему-то этот простой бытовой момент кажется мне невероятно интимным.

Когда мы заканчиваем, он открывает воду в душе, давая ей прогреться, а затем начинает раздеваться. По мере того как одна вещь за другой падает на пол, я не могу отвести взгляд от этого совершенного творения природы – его мощного тела.

Без тени смущения Роуэн заходит в душ, и струи барабанят по его коже, словно ливень.

Когда я лишалась девственности со своим бывшим, все происходило в полной темноте. Еще ни один мужчина не видел меня абсолютно обнаженной при свете.

Роуэн начинает намыливать грудь и плечи, терпеливо глядя на меня.

Глубоко вздохнув, я снимаю кроссовки и носки. Ухватившись за край футболки, стаскиваю ее через голову, а затем тянусь к застежке бюстгальтера, с которым сегодня придется распрощаться навсегда – за время пути он растянулся и потерял форму.

Опустив взгляд, я снимаю его с груди, бросаю поверх футболки и расстегиваю пуговицу на джинсах. Затем, собравшись с духом, тяну молнию вниз и смотрю на Роуэна.

Он застыл на месте, и на его лице читается благоговейное изумление, пока он смотрит на меня, а его внушительная эрекция недвусмысленно выдает его реакцию.

Понимая, что ему очень нравится увиденное, я обретаю уверенность и стягиваю джинсы с ног. С трусиками мне пришлось расстаться еще на второй день нашего побега.

Обнаженная, я подхожу к душевой кабине и захожу внутрь, прикусывая нижнюю губу и хмуря брови.

Он проводит кончиком указательного пальца по складке между моих бровей; его челюсти сжаты так сильно, что на скуле, чуть выше линии бороды, начинает ходить желвак.

— Обожаю это милое выражение твоего лица, когда ты смущаешься или не уверена в себе. — Его голодный взгляд снова скользит вниз по моему телу, а черты лица заостряются от желания. — Ты пользуешься мочалкой или предпочитаешь мыться руками?

— Мочалкой. — Я бросаю взгляд на полку и запоминаю, где стоят гель для душа, шампунь и кондиционер, а потом снимаю очки.