Роуэн забирает оправу из моих рук и говорит: — Просто стой и выгляди сексуально. Остальное я беру на себя. — Я слышу, как он выдавливает гель для душа на мочалку, после чего берет мою руку и вкладывает ее мне в ладонь. — Только скажи, если понадобится помощь. Я бы не отказался от возможности тебя помыть.

Я чувствую, что если соглашусь на такое предложение, то все закончится сексом прямо здесь.

С моих губ срывается смешок, и я качаю головой. Стоит мне начать намыливать кожу, как из его груди вырывается стон.

— У тебя потрясающее тело, Энни. Смотреть, как ты намыливаешь себя, – чертовски эротичное зрелище.

Жар ползет вверх по шее, и мои щеки густо краснеют.

— Рада, что тебе нравится.

И я действительно рада. Я бы, наверное, сгорела со стыда, останься он равнодушным к моему телу.

— Повсюду веснушки. Идеально. — Роуэн не шевелится; без очков я различаю лишь его размытый силуэт прямо напротив меня. — Не могу дождаться, когда мы доберемся до Перу. Первую неделю я проведу с тобой в постели, пересчитывая все твои веснушки. Хочу знать их точное количество.

Я тихо смеюсь и поворачиваюсь к нему спиной, чтобы он не видел, как я моюсь между ног.

— Блядь, — рычит он. — У тебя даже на этой сексуальной попке есть веснушки. — Я чувствую, как вибрирует воздух, словно по душевой проносится мощный электрический разряд, покалывая мою кожу. — Пожалуйста, скажи, что мне можно к тебе прикоснуться.

Повернув голову, я киваю.

Роуэн вплотную подходит ко мне сзади и крепко сжимает ладонями мои ягодицы. Из его груди вырывается низкий стон, когда он прижимается губами к моему плечу.

— Абсолютное, блядь, совершенство. — Его пальцы впиваются в кожу, затем ладони скользят вверх и вниз по моей спине и бокам, после чего перемещаются вперед, жадно лаская намыленную грудь.

Внезапно он отстраняется, и его голос звучит как глухое, голодное рычание: — Нам нужно заканчивать, пока я не потерял контроль.

Я замираю, всерьез раздумывая над тем, чтобы сделать этот следующий шаг прямо сейчас, но Роуэн твердо произносит: — Домывайся, Энни. Я не хочу, чтобы наш первый раз прошел в спешке и под крышей этого дома.

Я снова начинаю двигаться и торопливо смываю пену.

Надев белое платье, которое он для меня выбрал, я не спеша расчесываю волосы, распутывая прядь за прядью.

Мой взгляд то и дело возвращается к Роуэну, который выглядит круто в черной футболке и брюках карго. Он замечает это, и на его губах появляется усмешка.

— Нравится то, что видишь, мой свет?

Даже не пытаясь лукавить, я киваю.

— Ты очень привлекательный мужчина. — Отложив расческу, я поворачиваюсь к нему лицом. — И у тебя невероятно красивые глаза. Иногда кажется, будто ты видишь меня насквозь, до самых потаенных глубин души.

Он подходит ближе и, подняв руку, проводит костяшками пальцев по моей левой груди.

— Твои затвердевшие соски просвечивают сквозь ткань. — Его лицо мгновенно становится суровым и собственническим, а голос опускается на октаву ниже, приобретая хищные нотки. — Я не желаю, чтобы чужие мужики пялились на то, что принадлежит мне.

Я опускаю глаза и понимаю, о чем он говорит.

— Мой бюстгальтер в ужасном состоянии, но я надену его, если тебе так будет спокойнее.

— Нет. Пойдем посмотрим, что еще можно накинуть сверху. Может, найдется легкая куртка.

Я иду за ним в спальню, и мы снова перебираем вещи на вешалке. Обнаружив тонкий кремовый кардиган, я широко улыбаюсь Роуэну.

— Вот это подойдет идеально.

Он забирает его у меня, помогает надеть и сам запахивает полы на моей груди.

— Так гораздо лучше. — Он поднимает взгляд к моему лицу. — Спасибо, что пошла мне навстречу.

— Конечно. — Я забавно морщу нос. — Я тоже не хочу, чтобы мужчины пялились на мою грудь.

В мгновение ока его взгляд становится смертоносным.

— Я бы убил их на месте.

Для заметки: ради сохранения популяции человечества никогда не надевать ничего откровенного на людях.

Роуэн возвращает лицу невозмутимое выражение, берет меня за руку и ведет к выходу из номера.

— На мне нет обуви, — напоминаю я.

Свои носки я постирала в раковине в надежде, что они успеют высохнуть до отъезда.

— Ничего страшного, мой свет. На улицу мы выходить не будем.

Я придвигаюсь ближе к Роуэну, пока мы идем по коридору, а когда мы добираемся до задней части особняка, он заводит меня в просторный кабинет.

Луис поднимается из-за массивного стола, стоящего рядом с бронированной дверью хранилища. Помимо комнатных растений в кадках, стены кабинета увешаны мониторами: на одних транслируется изображение с камер наблюдения по периметру территории, другие погашены.

— Твоей спутнице придется подождать здесь, наверху, — заявляет Луис.

— Нет. — Голос Роуэна не терпит возражений. — Я не выпущу ее из виду ни на секунду.