— Верно. Хочу, чтобы это было только моё дело. Но я подаюсь на местный грант, — признаюсь, чувствуя, как внутри сжимается. Перед глазами вспыхивает мой недописанный бизнес-план — как место преступления.

— Что за выражение? — усмехается он.

— Это лицо человека, который обречён, но не хочет в этом признаваться. — Вздыхаю. — У гранта условие — подробный бизнес-план, а я… застряла.

Его улыбка делает с моими внутренностями что-то катастрофическое.

— Покажи мне.

— Он не готов, — бурчу я, не решаясь показать ему ту кашу, что называю планом.

— Тем лучше, — улыбается он. — Дай помочь.

— Сегодня Рождество, Лиам. У тебя наверняка есть дела поважнее.

— Это и есть мои дела. Мне нравится. — Говорит спокойно, просто, но сердце делает кувырок. — Давай, покажи.

Я представляю, как Лиам просит показать ему совсем другое и у меня подгибаются колени.

От его взгляда становится жарко.

— Ладно, — выдыхаю я, показывая на лестницу. — Он у меня наверху.

Он жестом предлагает идти первой. Пока мы поднимаемся, я мысленно благодарю Кэсси за то, что помогла хоть как-то замаскировать хаос, оставшийся после сборов. И всё равно — впускать Лиама в свою детскую комнату кажется ужасающе неловким.

Он садится на край кровати, как будто это самое обычное место на свете, а у меня сердце колотится так, что больно. Я достаю папку из стола и сажусь рядом. Наши колени соприкасаются. Я делаю вид, что не замечаю, как твёрдо и тепло его бедро прижато к моему.

Лиам листает страницы, нахмурившись. Я почти не могу на него смотреть. Воздух густеет, будто между нами что-то зарождается.

— Джунипер, это не так уж плохо, — говорит он, — но цифры не сходятся. Где прогноз по денежному потоку? — Переворачивает страницу. — И про маркетинг ты вообще забыла.

— Что, бизнес не работает только на оптимизме и хороших вибрациях? — пытаюсь пошутить, но голос дрожит.

Он медленно, мягко улыбается, и мой пульс срывается.

— Начинает работать, когда появляется хороший план.

Меня накрывает. Я закрываю лицо руками — от нервов, от стыда, от того, что рядом сидит Лиам Харгроув, и я думаю только о том, как хочется его поцеловать.

Через секунду он осторожно берёт меня за запястье и опускает руки.

— Эй, — произносит он хрипловато.

Я поднимаю взгляд и тут же жалею. Он слишком близко. Его бедро прижато к моему, его пальцы всё ещё держат моё запястье. От него пахнет кедром, гвоздикой и корицей — след от сидра, который он пил.

— Мы всё разберём, — говорит он уверенно. — Я помогу тебе.

Внутри что-то расправляется, лёгкое, горячее.

— Хорошо, — шепчу я, уже не помня, о чём мы говорили. Вижу только его и то, как близко его губы. И как он смотрит — будто я важна. Будто он хочет…

— Джунипер. — Его голос вибрирует где-то в груди.

Я облизываю губы, и он замечает. Его взгляд падает вниз, пальцы сжимают моё запястье чуть сильнее — будто он решает, стоит ли притянуть меня ближе.

Вот он. Момент, о котором я мечтала.

Пока не передумала, я тянусь и целую его.

Одно короткое, ослепительное мгновение и весь мир замирает. Его губы тёплые, настойчивые, на вкус корицы, жара и чего-то, чего я хочу ещё.

А потом… он отвечает. Сильнее, чем я ожидала. Будто тоже этого хотел. Его ладонь ложится мне на щеку, палец скользит по коже, и из его груди вырывается низкий, почти отчаянный звук. В этом всё — облегчение, желание, страсть, и я растворяюсь в нём.

Я прижимаюсь ближе, колени упираются в его бедро. Хочу больше. Хочу всего.

Поцелуй становится горячее, я двигаюсь, садясь ему на колени. Юбка задирается по ногам, где-то на пол летят страницы моего бизнес-плана. Всё равно. Главное — его руки, его дыхание, то, как он держит меня, будто не может иначе.

— Джунипер… — его голос шершавый у моих губ.

— М-м?

Он снова целует меня — медленнее, глубже, будто запоминает вкус. Потом отстраняется. В глазах у него странное выражение — смесь желания и паники.

— Это… неожиданно, — произносит он с улыбкой, в которой нет тепла. Но я не сдаюсь.

— Лиам, я хочу, чтобы ты стал моим первым.

Он моргает.

— Первым… в чем?

— В сексе, — выдыхаю я, почти неслышно. — Я хочу, чтобы это был ты.

Он замирает, а потом отстраняется, будто я его обожгла. Лицо бледнеет.

— Подожди… что? — голос хриплый, будто он не верит, что расслышал.

— Я давно об этом думаю, — тороплюсь я. — Я тебе доверяю. Я хочу, чтобы это было…

— Нет. — Его «нет» режет воздух, как нож. — Джунипер, нет. Это… нет.

Он резко встает, и я теряю равновесие. Падаю на пол, больно ударяясь, а в груди всё рушится.

— Черт… — он сразу опускается рядом, кладет руки мне на бедра, будто хочет удержать.

Но удержать меня уже нельзя. Я рассыпаюсь изнутри, и сердце бьется не от страсти — от ужаса.

— Я не хотел… — Он проводит рукой по волосам. — Господи, я не должен был… просто увлекся… Джунипер, я не знал, что это значит для тебя.

— Почему нет? — голос звучит хрупко, почти детски. — Почему не я?