— Отлично, — киваю я, делая вид, что управляю этим походом в магазин с полной деловой серьезностью. Наверное, работа — единственное место, где я еще способен думать ясно.

Вот там и должен оставаться образ Джунипер. В категории «деловое общение».

— Расскажи о своей книжной лавке, — говорю я, направляя тележку к кассе.

— Лавке? — Она морщит лоб, но тут же смягчается. — Я называю его книжным магазином, но «книжная лавка» звучит романтичнее. Наверное, из-за британского акцента, — улыбается она.

Многие женщины отмечали мой акцент, но от Джунипер это звучит не кокетливо, а искренне. Тогда почему я все еще смотрю на ее губы?

— Как он называется? — спрашиваю, заставляя себя поднять взгляд.

— Blush & Binding. (*Румянец и переплёт) — Щеки у нее чуть розовеют, а слова звучат, как маленькая тайна.

— Blush — потому что это магазин романтических романов?

— И потому что я люблю розовый. У двери будет розовый цвет и латунная ручка.

— Она светится.

— А Binding — потому что книги переплетают, — добавляю я.

— Не только книги, — отвечает она небрежно, и уголки губ подрагивают в намеке на улыбку.

И вот опять я смотрю. На сестру своего лучшего друга — как на женщину, которую хочу…

А нельзя.

То есть можно, но не мне.

И все же черт побери, она красивая. И чертовски интересная.

Вот что меня выбивает из колеи. Я всегда знал Джунипер как Жужу — подростка, тихую девчонку где-то на заднем плане. А теперь рядом со мной стоит женщина. Ее аромат — слива и шалфей. И я ловлю себя на том, что хочу податься ближе. Убедиться, каково это — чувствовать ее губы.

Возьми себя в руки, Лиам. Ты умеешь восхищаться женщиной и ничего не предпринимать. Делал так сотни раз. Смогу и сейчас.

Она поднимает с полки бутылку перечного ликера у кассы.

— О! Это нужно для барa с какао.

— Великолепно, — бормочу. Чем меньше говорю, тем лучше.

К нам подходит женщина с подносом маленьких пластиковых стаканчиков, наполненных кремовым напитком.

— Хотите попробовать? — предлагает она.

— Что это? — спрашивает Джунипер.

— Эггног с аньехо текилой. — Продавщица протягивает нам по стаканчику.

— Эггног и текила? — приподнимает бровь Джунипер.

— Видимо, — отвечаю я, рассматривая напиток. — Давай попробуем.

— За нас, — говорит она и чокается со мной.

Наши взгляды встречаются, пока мы пьем. Напиток с ореховым вкусом обжигает горло, а теплая волна от текилы разливается по груди.

— Ого, вкусно, — выдыхает она.

— Еще как, — улыбаюсь я.

Мы оба смеемся. Тепло от напитка пробирается глубже, чем просто в тело. Что-то между нами меняется — едва заметно, но ощутимо.

— У нас есть дегустация праздничных напитков у входа, — говорит женщина. — Эггног, сидр с виски и глинтвейн.

— Ты же любишь глинтвейн! — оживляется Джунипер и, не раздумывая, берет меня за руку.

Мягкие, теплые пальцы обхватывают мои, и разряд проходит по всему телу. Она, наверное, даже не замечает, а я чувствую это в каждой клетке.

Я позволяю ей увлечь меня к столу, где наливают следующие образцы.

— Осторожно, — усмехаюсь я. — Еще немного и я напьюсь, начну рассказывать тебе все свои тайны.

Она приподнимает подбородок, в глазах — озорные искорки.

— Я не против.

И внутри будто что-то щелкает. В том, как она это говорит — легко, уверенно, будто нет ничего особенного в том, чтобы знать обо мне все.

Не думаю, что у меня когда-либо было такое — человек, который хотел бы видеть все стороны меня и не шарахнулся бы от острых углов.

Я проглатываю эту мысль, пока она не укоренилась.

Она тянется за новым стаканчиком, но взгляд задерживается на татуировке на моем предплечье.

— Сколько у тебя татуировок?

— Татуировок? — уточняю я, приподнимая бровь.

Она кивает, взгляд скользит к той, что прячется под рукавом.

— Ну, десяток точно есть?

— Зависит, как считать. Некоторые сливаются друг с другом, о некоторых я вообще забываю. — Улыбаюсь. — А что, решила перепись провести?

— Просто интересно, — отвечает она, глядя прямо. — Они похожи на истории. А истории ты не рассказываешь легко.

Она права. Я знаю Джунипер уже много лет — сестра моего лучшего друга, тихая, наблюдательная, с живыми глазами. Но только сейчас кажется, что мы действительно видим друг друга. Что она видит меня.

И самое опасное в этом — я хочу ей это позволить.

— Давай так: за каждый напиток, который попробуешь, я покажу одну татуировку. Идет?

— Идет. Но предупреждаю — я попробую все, — улыбается она во весь рот.

Это ведь просто игра. Двое взрослых людей пробуют рождественские напитки в маленьком городском магазине. Но то, как она произносит «все», будто вспыхивает где-то под ребрами и не гаснет.

Я опираюсь бедром о стойку и поднимаю пустой стаканчик.

— Ну что ж. Выбирай следующий.