— Любишь сидр с виски? — спрашивает она, протягивая мне крошечный пластиковый стаканчик.

Мы чокаемся, ее мизинец едва касается моего. Я залпом выпиваю, чувствуя, как горло обжигает смесь тепла и корицы.

— Так, — говорит она, глаза сияют. — Покажи одну.

Я закатываю левый рукав чуть выше и поворачиваю руку, чтобы она увидела черные линии компаса на внутренней стороне бицепса. Простой рисунок, спрятанный настолько близко к телу, что увидеть его можно только по приглашению.

Она делает шаг ближе, наклоняя голову, чтобы рассмотреть мелкие буквы. Расстояние между нами сокращается, но я не двигаюсь.

— Эту — мой голос становится ниже. — Сделал, когда заключил первую настоящую инвестиционную сделку. Напоминание — не терять направление. И хребет тоже.

Она проводит пальцем по линии чернил.

— Работает?

— В большинстве случаев, — улыбаюсь я, хотя в горле ком. — Следующая?

Она протягивает мне еще один стаканчик — теперь ром со специями и яблочным сидром.

Когда мы ставим пустые стаканы, я чуть оттягиваю ворот и показываю узкую надпись у ключицы. Она наклоняется ближе, дыхание касается моей кожи.

— Что там написано?

— «Только вперед». — Голос срывается чуть сильнее, чем хотелось бы. — Та же идея. Ни шагу назад.

Ее взгляд поднимается к моему.

— И куда же вперед? После всех этих инвесторских звонков и квартальных отчетов — что дальше?

Я колеблюсь. Никто еще не спрашивал меня так. Не дежурно, а будто ответ действительно важен.

— Только не говори Джасперу, — говорю я, поднимая стакан в притворном предупреждении. — Но если бы я не сидел весь день в цифрах, открыл бы винный бар.

Ее улыбка теплая, почти обжигающая.

— Винный бар?

— Да. — Провожу взглядом по полкам, по рядам пыльных бутылок. — Небольшой, уютный. Хорошие дегустации, закуски. Пара тихих уголков, где можно просто… выдохнуть. Почитать. Поговорить. Влюбиться.

Она мягко смеется, касаясь моей руки так естественно, будто так и надо.

— Как романтический книжный. Только про вино.

— Именно. — Я пожимаю плечами, чувствуя, как стыдливо приятно произносить это вслух. — Глупо, наверное.

— Ничуть. — Ее голос мягкий, уверенный. — Звучит идеально.

Я откашливаюсь и отвожу взгляд от ее губ.

— Ну что, еще по одной?

Она хитро щурится, протягивая последний стаканчик.

— Еще одна, еще одна татуировка, Харгроув.

Я кидаю на нее взгляд, но все же поднимаю рубашку чуть выше, открывая тонкую линию надписи под ребрами.

So it goes. (*Такова жизнь.)

Она прищуривается, читает, потом улыбается.

— Воннегут? Бойня номер пять?

— Ага, — киваю, немного смущенно. — Не совсем празднично, знаю.

Она качает головой, в глазах блеск, который опасно хочется разгадать.

— Зато очень тебе подходит.

— Да? — приподнимаю бровь, пряча смешок. — Почему?

— Потому что ты весь такой собранный. А тут — маленькое напоминание, что жизнь хаотична. И тебе это нормально.

Я смеюсь.

— Ну вот, тайна раскрыта.

Она тоже смеется, и на секунду весь мир будто исчезает — праздничная суета за окнами, холодный воздух снаружи, все лишнее растворяется. Только она, веснушки, тепло и то самое чувство, от которого пахнет домом.

Она толкает меня локтем.

— Значит, у нашего финансового директора есть тайная хаотичная сторона.

— Возможно, — усмехаюсь я. — Если таблицы ведут себя прилично.

— Вот почему тебе нужен винный бар, — говорит она, складывая пазл. — Чтобы поддаться хаосу.

— Или, — тяну я, делая вид, что задумался, — чтобы одна знакомая девушка могла приходить туда, пить глинтвейн и командовать мной.

Она смеется, взгляд падает на прилавок с безделушками — значки, брелоки. Берет один, поворачивается ко мне с лукавой улыбкой.

— Вот. — Поднимает маленький красный значок с надписью Spice It Up (*Добавь перчинки) белыми буквами. — Это прямо про тебя.

— Правда? — приподнимаю бровь.

— Напоминание, — говорит она с нарочитой серьезностью, — когда ты начинаешь слишком по-директорски относиться к жизни.

Я фыркаю.

— Думаешь, мне нужно напоминание, чтобы быть хаотичным?

— Постоянно, — ухмыляется она.

Она делает вид, что бросает значок в корзину с бутылками, но я уже поворачиваюсь, помогая продавщице упаковать покупки. Когда снова гляжу на нее, руки у Джунипер пустые.

Я качаю головой, а она пожимает плечами с невинным видом, будто ничего не произошло.

Мы загружаем пакеты в багажник — солнце уже клонится за линию сосен, охраняющих дорогу к дому ее родителей. Джунипер устраивается на пассажирском сиденье, запахнув пальто потуже, щеки розовые от холода и сидра с виски.