Лиама в мягком свитере, с кривоватой улыбкой и легкой щетиной, от которой хочется стонать. И это я ещё не говорю о том, как хорошо нам вместе. Как мы смеемся, наблюдая за людьми. Как пробуем какао с каплей мятного шнапса, чтобы согреться и почувствовать приятное тепло в теле. Как покупаем душистое мыло «на пробу», чтобы испытать их в душе. Сразу после того, как он прижал меня к ледяной плите и довел до оргазма языком.

И всё-таки… мы до сих пор не спали. Моё тело вибрирует от желания.

Я хочу его. Сильно. Безумно. До боли. Хочу сорваться и просто отдаться, зная, что это будет фейерверк. Но не могу. Пока нет. Потому что если позволю, если впущу его по-настоящему, если мы перейдем черту — всё закончится. И когда закончится отрицание, обратной дороги не будет. Я влюблюсь. Без остатка. А если он потом уйдет… я не переживу. Моё сердце останется осколками на полу этой книжной лавки.

Так что я стою за кассой и в сотый раз перекладываю закладки, в то время как в голове крутится один нескончаемый альбом — «Лучшие моменты с Лиамом Харгроув». Руки заняты. Мозг — нет.

Я должна бы следить за очередью к автору, за бокалами шампанского, за розыгрышем. Но всё, что я чувствую, — это его. Как он улыбается миссис Брайан, нашей библиотекарше, будто приходит сюда каждый день. Как без подсказок знает, где лежат запасные бутылки. Как смотрит на меня, думая, что я не замечаю.

И хуже всего?

Я всё ещё ощущаю его. Вчерашний жар, под кожей. Воспоминание его рук, его рта, о том, как он заставил меня раствориться… Всё это рядом, дышит мне в затылок.

Я надеялась, что последние вечера с ним хоть немного остудят это безумие. Но нет. Только сильнее. Теперь я до боли осознаю, сколько сдерживаю.

Думаю о себе прошлогодней — той, что попросила Лиама стать её первым. Господи, какая же я была наивная. Я не представляла, что значит быть объектом его внимания. А теперь не знаю, как жить без него.

И хуже всего, он сейчас вон там, через весь зал — в черном мягком свитере, от которого у меня руки чешутся. Рукава закатаны ровно настолько, чтобы обнажить предплечья, а мой мозг плавится.

— Просекко закончилось.

Я моргаю, возвращаясь к реальности. Это Шарлотта.

— Ты шутишь.

Она кривится.

— Увы, нет. Но хорошая новость — вечеринка удалась.

— Да, прекрасно. Только впереди ещё час, и у половины людей остались неиспользованные купоны на бокалы.

— Хочешь, сбегаю в магазин?

Не успеваю ответить — раздается низкий, до боли знакомый голос:

— Я все улажу.

Кажется, мое сердце делает сальто, достойное оваций.

Я поднимаю взгляд — Лиам всё так же опирается на полку, руки скрещены, рукава закатаны, глаза прикованы ко мне. И он точно знает, насколько я сейчас рассеянна. И почему.

— Что ты уладишь? — спрашиваю я, стараясь держать голос ровным. И не думать о том, как выглядит его рука, когда он наливает шампанское. Или о других вещах. Гораздо грязнее.

Он отходит от полки и приближается, настолько, что я чувствую сладкий ванильный аромат от подноса с сахарным печеньем. Он смешивается с его парфюмом, и моя концентрация рушится окончательно.

— Просекко. Я займусь этим.

— У тебя что, просекко просто лежит под рукой? — уточняет Шарлотта, прищурившись с подозрением.

Улыбка Лиама невинна, что особенно смешно, ведь в нем нет ничего невинного. Он пожимает плечом.

— Скажем так, знаю, где достать пару бутылок. Не беспокойся, скоро вернусь.

— Лиам… — начинаю я, потому что хочу спросить: где? как? Но он уже наклоняется, целует меня в висок — так просто, так нечестно, и шепчет:

— Займись своим праздником, Светлячок. Я обо всем позабочусь.

И вот он уже за дверью, а я стою, глядя на колокольчик над входом, пока тот звенит.

Шарлотта толкает меня локтем.

— Значит, у него просто «случайно» есть просекко?

Я запихиваю ей в руки стопку закладок, чтобы отвлечь от подозрительной ухмылки.

— Иди, раздай это.

Она смеется, но отступает. Слава богу.

Через запотевшее окно я наблюдаю, как Лиам уходит по тротуару, его широкие плечи исчезают за углом.

Он сводит меня с ума — самым лучшим образом. И, как выясняется, теперь он еще и мой личный поставщик просекко.

Я прижимаю ладонь к пылающей щеке, пытаясь собраться. Один кризис устранен. Одна невыносимая, но восхитительная помеха в квадрате.

И, что самое ужасное?

Каждая секунда этого мне чертовски нравится.

Последняя гостья уходит, довольно вздыхая, с холщовой сумкой, полной подписанных книг, прижатой к боку. Когда дверь закрывается за ней, колокольчик над ней звенит в последний раз, и книжная лавка погружается в тишину.

Не глядя вверх, я быстро открываю ноутбук и набираю сообщение для PourChoices.

JuniReads: Вечер прошел отлично! В конце даже не хватило просекко, но мой когда-то раздражающий жилец, ставший поставщиком игристого, спас ситуацию.

Я нажимаю «отправить» и почти сразу появляется ответ.

PourChoices: Знал, что все пройдет прекрасно. И должен сказать, твой жилец оказался куда полезнее, чем ожидалось. Рад, что он на твоей стороне.