— Черт, — выдыхает он. — Люблю, когда твои руки на мне.

Я скользнула по нему ладонью сильнее, и вскоре на кончике показалась прозрачная капля. Я потянулась, чтобы слизнуть её, но Лиам задумал другое.

— Ложись. Голова — за край кровати.

Не раздумывая ни секунды, я откинулась на спину, сместившись так, чтобы голова свесилась вниз — именно так, как я не раз представляла в своих ночных фантазиях. Волосы упали вниз, почти касаясь пола, грудь поднималась в такт дыханию. Я ждала.

Он подошёл к краю кровати, и от вида его — перевернутого, такого желанного — кровь закипела, пульс проступил во всём теле сразу.

— Теперь открой этот идеальный ротик, Светлячок, — говорит он тихо, но в его взгляде нет ни капли мягкости. — Хочу, чтобы ты взяла меня вот так. Чтобы я видел, как твои губы туго обхватывают меня до последнего миллиметра.

Я открываю рот. Жадная, дрожащая от нетерпения, от того, как он на меня смотрит — будто я единственное, что когда-либо могло его насытить, хотя я еще даже не начала.

Мой язык скользит по головке его члена, наконец-то ощущая его вкус.

Когда я обхватываю его губами и начинаю двигаться, его руки упираются по обе стороны от моих ребер, не давая мне пошевелиться, и он стонет, будто теряет над собой контроль. Но я чувствую — он все еще сдерживается. Напряженный, наэлектризованный, готовый сорваться. 

Он наклоняется ко мне и целует мой живот. От этого прикосновения по телу пробегает дрожь, и мои бедра сами тянутся вверх. 

Угол меняется и я принимаю его глубже в рот. 

Я провожу языком по головке его члена, чувствуя, как дрожь пробегает по его телу, пока я крепче сжимаю пальцы у основания. Его руки сжимаются на моих бедрах, и я понимаю, что он держится из последних сил.

Но вдруг, без предупреждения, он наклоняется вперед. Одна рука скользит вверх по моему бедру, раздвигая меня, и в следующее мгновение его рот оказывается на мне.

Его язык медленно и горячо скользит вверх по самому центру. От этого ощущения я буквально таю. На секунду теряю ритм, рука соскальзывает с его члена, и из горла вырывается тихий стон.

Он не останавливается.

Одна рука обвивает мое бедро, удерживая на месте, другая ложится на низ живота, чуть наклоняя меня к себе под идеальным углом. Я не вижу его, но чувствую все — каждый вдох, каждое движение языка, каждый хриплый стон, что пронизывает меня до самого центра.

Потом он отстраняется ровно настолько, чтобы прошептать, его голос низкий и хриплый, скользит по коже.

— Черт, Светлячок… — бормочет он, целуя внутреннюю сторону бедра. — Ты на вкус как сахар и грех.

У меня нет слов. Всё, о чём я могу думать — как мы, должно быть, выглядим со стороны. Моя голова свешивается с кровати, его член глубоко в моем горле, а он в это время вылизывает меня между ног.

Это слишком — наслаждение накрывает волной, к которой невозможно быть готовой. Острый разряд удовольствия пронзает всё тело, и я стону, заставляя его выругаться от вибрации моего голоса.

— Нравится, Светлячок? — хрипло спрашивает он.

Я издаю утвердительный звук, с полным ртом не в силах сказать ни слова, и он темно усмехается, прежде чем вновь погрузиться в меня. Всё выходит небрежно, безумно, и так по-его — он всегда давит на грани, всегда ломает меня самым сладким способом.

И всё, о чём я думаю, пока он поклоняется мне между ног, а я отвечаю ему тем же, — как полностью я распалась в его руках.

И как сильно я не хочу, чтобы это — он — когда-нибудь кончилось.

Я беру его глубже, нуждаясь хоть в чём-то, что удержит меня на земле, пока он сводит меня с ума своим ртом.

Его стон снова вибрирует во мне.

— Ты — зависимость.

Он вводит в меня два пальца, и я ахаю, чувствуя, как начинают дрожать бедра.

— Боже…

— Кончи для меня, — рычит он, в его голосе не просьба, а приказ. — Я хочу каждую каплю, детка.

И потом он уверенно берет мой клитор в рот, не отпуская, и что-то внутри меня взрывается. Я кончаю резко, не сдерживаясь, мои бедра дрожат, крик срывается, глушится его членом, пока я разлетаюсь у него на губах.

Он рычит от удовольствия, продолжая вылизывать меня, будто хочет запомнить всё — мой вкус, мой голос, то, как я рушусь ради него.

— Ты моя, — шепчет он. Как клятву, что навсегда останется только между нами.

Когда он отстраняется, его губы проводят по моей чувствительной коже последний, медленный поцелуй — будто он не в силах оторваться. Потом выпрямляется, снова нависая надо мной.

Я поднимаю глаза и встречаю его взгляд. Его губы и подбородок блестят от меня, глаза потемневшие, грудь тяжело вздымается, как будто это он только что сорвался в бездну.

От одного этого зрелища из груди вырывается сдавленный стон.

Я задыхаюсь, когда он снова входит в мой рот, звук тонет, приглушенный его движением. Он сжимает мои волосы, ровно настолько крепко, чтобы удержать, и двигается вперед, низко, хрипло стонет.