Она просовывает руку под мою, увлекая к следующей палатке. Здесь продают деревянные таблички с надписями вроде «Дом, милый дом» и «Счастливого Рождества».

— Что-нибудь нравится? — дразнит она, слегка толкая бедром.

— Да, — говорю я тихо, чтобы слышала только она. — Очень.

Она закатывает глаза, но щеки розовеют и явно не от мороза.

И, черт возьми, в этот миг мне кажется, что все вокруг — этот рынок, огни, музыка, запах хвои и какао — это как проблеск чего-то, чего я раньше даже не знал, что хочу.

Не просто уютной жизни в маленьком городе. Не просто свечей, сидра и праздников.

А ее.

Каждую ярмарку. Каждый снежный декабрь. Каждую улыбку, каждую крошку от пряника, каждую варежку, цепляющуюся за мою руку.

Ее.

Она оборачивается, ловит мой взгляд и поднимает бровь.

— Что?

— Ничего, — отвечаю, целуя ее в висок. — Просто думаю, что неплохо, что Бек сегодня с утра разболтался языком.

Она улыбается.

— Я тоже так думаю.

Мы продолжаем идти по рядам, пока не доходим до конца ярмарки, где под гирляндами стоит огромный снежный замок. Дети карабкаются по туннелям, родители фотографируют. Доброволец у входа кричит:

— Осторожно, скользко!

Но Джуни смотрит на меня с тем блеском в глазах, и я уже понимаю — идем внутрь.

— Пять минут. Потерпи.

Пять минут? Она и не знает, что у меня она уже навсегда.

Внутри тихо, звуки снаружи будто приглушены, словно мир сузился до ее дыхания и моего бешеного пульса.

Она поворачивается ко мне, щеки розовые, дыхание клубится между нами.

— Скажи, что это не потрясающе.

— Потрясающе, — говорю я, но смотрю не на ледяные стены. На нее. На приоткрытые губы, на блеск глаз. Вся укутанная, мягкая, теплая и только этот дерзкий огонек в глазах говорит, что мысли у нее сейчас далеко не детские.

Она подходит ближе, кладет ладони мне на грудь.

— Ты смотришь на меня странно.

Я склоняюсь, касаясь кончиком носа ее носа.

— Ты сама — сплошное искушение, знаешь это?

— Почему? — шепчет она, цепляясь пальцами за мой воротник.

— Потому что ты смотришь на меня вот так.

— Вот так — это как? — приподнимает подбородок, улыбаясь хитро.

— Как будто хочешь, чтобы я забыл, что должен вести себя прилично, — шепчу я, касаясь губами ее щеки и обхватывая руками ее талию.

Она тихо смеется, прижимаясь ближе, пока спиной я не упираюсь в ледяную стену, а она не прижимается ко мне всем телом — теплая и мягкая под зимними слоями одежды.

— Может, я и правда этого хочу.

— Джунипер… — начинаю, но она целует меня первой — поцелуй жадный, дерзкий, со вкусом зимы и нетерпения. И мое самообладание трещит, как ветка под снегом.

Я стону, прикусывая ее нижнюю губу, ладони опускаются ниже, к ее бедрам. Она тихо вздыхает, смеется, и если бы не дети снаружи, я бы уложил ее прямо здесь.

Она отрывается ровно настолько, чтобы прошептать:

— И что ты теперь сделаешь?

Я смеюсь тихо, низко, у самого ее уха.

— Для начала выведу тебя отсюда, пока ты не довела меня до греха.

Она вздрагивает, но не от холода, и, выгнув бедра, нарочно дразнит меня.

Я опускаю губы к ее шее, дыхание щекочет кожу.

— А когда мы останемся одни… — зубы скользят по ее уху, — я разложу тебя на той уютной кровати и буду целовать каждую часть тебя, пока ты не начнешь умолять.

Она тихо стонет, и я ловлю этот звук новым поцелуем — глубоким, отчаянным, совсем не рождественским.

Снаружи кто-то смеется, детский голос зовет: «Смотри, снеговик!» и я вынужден отступить, пока не потерял голову окончательно.

Она вся в румянце, дыхание сбилось, губы припухли.

— Так… — выдыхает она, лукаво улыбаясь. — Теперь горячий шоколад?

Я смеюсь, прижимаясь лбом к ее лбу.

— Господи, Светлячок. Да. Горячий шоколад. А потом я отвезу тебя домой и разрушу все твои милые представления о снежных замках.

Она звонко, счастливо смеется и тянет меня обратно через туннель, ее ладонь теплая в моей.

И я иду за ней. Добровольно. Потому что за ней я пойду куда угодно.

Глава 24

Джунипер

Это катастрофа. Полный провал. Пылающий мусорный контейнер, сбитый поездом и утонувший в шампанском.

Не мероприятие — оно идеально. Провалилась я.

Я два месяца выстраивала до мелочей этот вечер — Books & Bubbly. Каждый штрих, каждого местного поставщика, каждую идеальную игристую каплю просекко. Всё должно было быть как на Pinterest: уют, зимняя сказка, маленький город. Только я не предусмотрела одно крошечное осложнение… Лиама.