— Смотри, как ты становишься мокрой из-за меня. Посмотри, как твоя киска сжимается вокруг моих пальцев... Черт, какая же ты тугая. В следующий раз это будут не пальцы — мой член растянет тебя, пока ты будешь смотреть, как стекаешь по мне.

Она стонет, и я двигаюсь быстрее, проводя большим пальцем по ее клитору, давая то давление, которое ей нужно.

— Хочу, чтобы ты видела, какой разбитой становишься, когда кончаешь для меня. Ты вся моя — каждая чертова клетка.

Ее дыхание сбивается, бедра дрожат, она на грани.

— А теперь отпусти, детка, — шепчу я. — Будь умницей и кончи для меня.

Я кружу пальцем по ее клитору, и еще одно движение, толчок, изгиб, и она ломается. Кричит мое имя, извиваясь у меня на коленях, а в зеркале отражение: восхитительная, исчерпанная, доведенная мной до безумия.

Глава 22

Джунипер

Мое тело горит и дрожит, кожа раскалена, сердце бьется неровно — но дело не только в том, что он со мной сделал. Не только в том, как я кончила на его пальцах.

Дело в том, как он на меня смотрел.

Будто я — искусство. Будто я — его.

Зеркало не врет. Я вижу красный румянец на груди, соски, все еще напряженные от его взгляда, такого жадного, будто он пил меня глазами. Вижу влажный блеск между бедер — доказательство того, как полностью он меня разрушил одними руками и этим низким голосом. Его грязные слова были за гранью. Кажется, даже откровеннее, чем сцена в книге.

И вижу его — все еще позади меня, грудь под рубашкой тяжело вздымается, глаза темные, прикованные ко мне. В них — то, что ясно без слов: он не закончил. Он только начал.

Я никогда не чувствовала себя такой обнаженной. Не только телом — душой. Будто он снял с меня все защиты, слой за слоем, и оставил одно — желание. Жаркое, безрассудное, почти болезненное.

Я должна бы чувствовать смущение, страх — но нет.

Потому что взгляд Лиама не дрогнул ни на миг. В нем нет ухмылки. Нет самодовольства. Только благоговение.

Не думаю, что хоть кто-то когда-нибудь смотрел на меня так. Будто я — и пламя, и топливо.

Я делаю неровный вдох. Он все еще одет, рубашка аккуратно заправлена в брюки, но за этой сдержанностью прячется нечто дикое. Он сдерживается ради меня, ждет моего разрешения — и от этого внутри снова вспыхивает жар.

Он поклонялся мне, даже не раздевшись.

И я хочу поклониться ему в ответ.

— Хочешь продолжить? — спрашивает он хрипло, касаясь губами моего плеча.

Я слышу его желание в каждом слове. Чувствую твердый, настойчивый изгиб под собой.

— Да, — отвечаю без колебаний.

Потому что сейчас не осталось страха. Нет ни стыда, ни паники от мысли показать Лиаму все, кем я являюсь. Есть только движение навстречу — к тому, что между нами. Пусть это продлится одну ночь или неделю — я хочу этого.

— Хорошо, — говорит он, большим пальцем проводя по моей нижней губе, прежде чем накрывает мои губы поцелуем. — Тогда ляг на кровать.

Я сползаю с его колен и сажусь на край кровати.

Лиам выпрямляется, подходит ближе, замирает передо мной. Его грудь медленно поднимается, взгляд горит, будто он снова запоминает каждую деталь — приоткрытые губы, обнаженную грудь, доверие, которое я дарю ему без единого слова.

Он начинает с того, что стягивает свитер и кладет его на стул позади. Потом тянется к пуговицам рубашки, расстегивая их одну за другой — медленно, спокойно. Без спешки, без показного жеста. Только его взгляд — прямо в мой, пока ткань раздвигается, открывая золотистую кожу груди, четкие линии пресса и тонкую дорожку волос, теряющуюся под поясом.

Когда рубашка наконец спадает с плеч, он бросает ее в сторону. Его пальцы тянутся к ремню — тихий свист кожи в петлях заставляет у меня внутри все перевернуться. Звон пряжки. Мягкий звук застежки-молнии. Все кажется громче на фоне стука моего сердца.

Он не сводит с меня глаз. Будто хочет, чтобы я видела каждую часть себя, которую он собирается мне отдать.

Когда он сбрасывает брюки, я впервые вижу, насколько он возбужден. Ткань белья натянута, и в груди у меня перехватывает дыхание.

Он не произносит ни слова, просто зацепляет большие пальцы за пояс и медленно спускает его вниз.

Его член вырывается на свободу и я, кажется, на несколько секунд забываю, как дышать.

— О, — вырывается прежде, чем я успеваю остановиться. — Ну… амбициозно.

Его губы изгибаются в знакомой, самоуверенной, опасной улыбке.

— Амбициозно?

Я облизываю губы, не в силах отвести взгляд.

— Я читала о такой уверенности, но не думала, что она встречается в природе.

Лиам низко, греховно, абсолютно спокойно смеется и проводит ладонью вдоль члена, будто специально дразня.

— Справишься?

— Физически? Эмоционально? Духовно? — поднимаю бровь. — Не уверена. Но готова проверить.

Он тихо стонет, подходит ближе и проводит костяшками по моей челюсти.

— Это ты сидишь тут, как пир, Светлячок. Я всего лишь стараюсь не отстать.

Я тянусь к нему, впервые обхватываю его рукой, и его дыхание сбивается. Он горячий, твердый под моей ладонью, и у меня самой сердце гулко отзывается на его вес и тепло.