Джунипер — восхитительно обнаженная, а я все еще одет, и мне безумно нравится видеть ее такой. Сам факт, что она позволяет мне быть рядом в этот момент, значит для меня всё.

В зеркале красиво, но когда я опускаю взгляд ей на плечо, вижу сверху изгиб ее груди, как напряженно сжались соски и от этого в груди перехватывает дыхание.

Боже, она совершенна. И я собираюсь доказать ей это — медленно, как она заслуживает.

Я наклоняюсь, целуя линию плеча, спускаясь по дуге позвоночника. Она замирает, когда мои большие пальцы касаются основания груди, дразня, прежде чем я обхватываю ее ладонями полностью.

— Лиам, — выдыхает она, хрипло и с жаждой, выгибаясь в моих руках.

— Черт, Светлячок… посмотри, какая ты красивая. — Я большим пальцем провожу по одному напряженному соску, потом по другому. — Я так давно хотел дотронуться до тебя вот так.

— Пожалуйста, Лиам… Мне нужно больше.

— Правильно. Нужно.

Я делаю шаг назад, но ладонь на ее пояснице не дает ей отодвинуться.

— Что ты… — начинает она, но я уже отхожу к углу комнаты, где стоит ее маленькое кресло для чтения. Беру его и ставлю перед зеркалом.

Ее глаза расширяются. Что, правда думала, что я не доведу сцену до конца? Что не дам ей именно то, что она подчеркнула в книге на полях и даже то, чего не написала, но я и так знаю?

Я закатываю рукава, опускаюсь в кресло и смотрю на нее.

— Иди сюда.

Она подходит ко мне, и я притягиваю ее к себе — сажаю на колени так, чтобы ее спина прижалась к моей груди.

— Чувствуешь? — шепчу я ей на ухо, наши взгляды встречаются в зеркале. — Вот что ты со мной делаешь, Светлячок.

Мой член бьется под ней, сжатый тканью брюк, но сейчас дело не во мне. Пока нет.

Я провожу ладонями по подлокотникам кресла, разогревая пальцы, прежде чем коснуться ее кожи. Даже так, теплым прикосновением, она замирает, когда я медленно, намеренно веду руками вверх по ее бедрам.

— Не отворачивайся, — шепчу я ей на ухо. — Именно этого ты хотела, да? Чтобы тебя видели. Всю тебя.

Медленно провожу ладонями вверх по ее животу, пока не охватываю грудь, дразня большими пальцами соски. Ее тело выгибается ко мне, будто само, без всякого усилия.

— Раздвинь ноги, Светлячок. Покажи, как сильно ты хочешь меня.

Она повинуется, и мы оба глухо стонем, глядя в зеркало на то, как между ее ног блестит влажная кожа.

— Ты чертовски прекрасна вот так. Открытая. Ждущая. До безумия жаждущая.

Она вздрагивает, прикусывая губу. В зеркале наши взгляды встречаются — расширенные, голодные, и я чувствую это каждой клеткой: на нее еще никогда не смотрели так. Не поклонялись ей так.

Моя рука скользит ниже, по животу, потом дразняще проходит между ее бедер. Она выдыхает, почти всхлипнув.

— Смотри на меня, — говорю я. — Хочу, чтобы ты видела, как я превращаю твою фантазию в реальность. Чтобы видела, как мне нравится играть с твоей сладкой киской. И как сильно ты от этого течешь.

Она кивает, едва держась, и когда мои пальцы входят в нее, я чувствую, насколько она готова. Влажная. Горячая. Уже дрожащая.

И все еще смотрит.

— Ты не кончишь, пока я не позволю.

Она всхлипывает.

Когда я добавляю второй палец, ее тело сжимается вокруг меня.

— Ты выдержишь… потому что доверяешь мне.

Ее глаза закрываются, и я сразу замедляюсь.

— Нет-нет, открой глаза, Светлячок. Ты не должна это пропустить.

Она снова смотрит в зеркало — губы приоткрыты, глаза затуманены желанием.

— Вот так, — шепчу я. — Смотри, как твоя мокрая киска жадно принимает мои пальцы.

Я снова вхожу в нее, и мы оба наблюдаем, как она берет меня глубже.

Черт.

Это почти невыносимо — видеть ее такой: раскрасневшейся, извивающейся на моих коленях, с теплом и влажностью, покрывающей мои пальцы.

— Посмотри в зеркало, Джунипер, — шепчу я, касаясь губами ее уха, пока моя рука снова скользит между ее бедер. — Эта разбитая девочка — вся моя.

Она вздрагивает, дыхание сбивается, когда я медленно вхожу в нее пальцами снова — глубоко, достаточно, чтобы ее бедра дрогнули.

— Твой рот, твоя киска — все, что я разрушу, принадлежит мне, — рычу я ей на шею, целуя кожу под ухом. — Скажи это.

Она стонет, наполовину вызывающе, наполовину покорно:

— Твоя.

— Хорошая девочка. А теперь смотри, как я заставлю тебя это доказать.

Она выдыхает, двигаясь мне навстречу, и я чувствую, как близко она уже — как ее тело сжимается вокруг моих пальцев, будто зовет глубже.

Я прижимаюсь губами к ее плечу, зубы легко касаются кожи.

— Посмотри на себя, Светлячок, — шепчу я. — Такая чертовски красивая, когда раздвигаешь ноги для моих пальцев.

Я двигаюсь в ней глубже, медленно, грязно, наблюдая, как ее глаза дрожат, пытаясь остаться открытыми.