— Привет, — тихо говорю я.

— Привет.

Я медленно приближаюсь.

— Если хочешь, я лягу на диване…

— Нет, — перебивает она, твердо. — Я хочу, чтобы ты был здесь.

Этого приглашения достаточно.

Я поднимаюсь на кровать, мягко прижимая ее к простыням, пока она не оказывается подо мной, мои руки — по обе стороны от ее головы.

Стоит моему бедру коснуться ее и мы оба стонем. Всё встает на место. Естественно. Правильно. Она подо мной — теплая, живая, отзывчивая, и нет ни капли вины.

Я полностью захвачен ею. А сегодняшний вечер лишь доказал это окончательно.

Я убираю выбившуюся прядь с ее лба, позволяя пальцам скользнуть дальше — по изгибу уха, по линии челюсти.

— Мне не понравилось смотреть, как ты флиртуешь с Беком.

— Это мы флиртовали? — приподнимает брови она, коротко смеясь. — По-моему, это был сольный спектакль, а я просто оказалась в первом ряду.

— Думаю, ты не до конца понимаешь, насколько я могу быть собственником, — тихо говорю я, наклоняясь ближе и сжимая пальцы у основания ее шеи.

— Тогда покажи, — шепчет она, голос низкий, вызывающий.

Я замираю, позволяя ей увидеть голод в моих глазах, а потом отпускаю. Отступаю на шаг, чтобы видеть ее целиком, и жестом зову к себе.

— Иди сюда.

Она встает, кладет руки в мои. Без колебаний. Только тепло, доверие и то же томительное желание, что жжет меня с момента, как я снова ее увидел.

Я веду ее к зеркалу в полный рост у шкафа и ставлю перед собой.

— Попроси помочь с молнией.

Наши взгляды встречаются в отражении. Она знает эту сцену. Тринадцатая глава той самой книги с ее пометками, которую я читаю.

Повернув голову, она смотрит на меня из-под длинных ресниц.

— Поможешь расстегнуть?

Я наклоняюсь, разглядывая молнию, и легкими движениями опускаю ее вниз по спине.

— Спасибо, — говорит она, придерживая платье у груди.

— Пожалуйста.

Я провожу пальцем по контуру татуировки за ее ухом — раскрытая книга, из страниц которой всплывают три крошечных сердца.

Вид ее татуировки мгновенно выбивает меня из роли.

— Это новая? — спрашиваю я, убирая волосы на другую сторону, чтобы рассмотреть получше.

— Сделала, когда открыла Blush & Binding. В честь события.

— Мне нравится. — Я провожу большим пальцем по татуировке, и она вздрагивает.

— Замерзла?

Она качает головой.

— Скорее наоборот.

— Так, значит, наоборот, — бормочу я, уткнувшись носом в ее волосы и прижимая губы к нежной коже шеи. Стараюсь вернуть себя в сцену, которую мы разыгрываем — двух соседей, что перестают ссориться и становятся любовниками. — Мне понравилось, какими мы были сегодня. Почти будто ты могла меня терпеть.

— Лиам, — выдыхает она.

Черт, как же я люблю, когда она произносит мое имя.

Я поворачиваю голову, встречая ее взгляд в зеркале.

— И что же мне с тобой делать, Светлячок?

Теперь сцена далека от книжной — я не могу говорить с ней иначе, чем будто она уже моя.

— Коснись меня.

Как по команде, она отпускает платье, и оно спадает к ее ногам.

Вид Джунипер перед зеркалом — в лифчике, кружевных трусиках и полупрозрачных колготках — сводит с ума. Мои пальцы уже были внутри нее, но я еще ни разу не видел ее вот так. Полностью. Настоящую.

Я не жалею о том, что случилось в больнице — ни секунды, — но сейчас меня разрывает от желания увидеть ее всю, при мягком свете лампы, здесь, где нет спешки и тайн.

Она чуть двигается, взгляд мечется между нашими отражениями и моими глазами в зеркале.

— Это немного не так, как в книге, — шепчет она. — Там она была без лифчика. И без колготок. Потому что было не зима.

— Легко исправить.

Она тянется к поясу, но я останавливаю ее, накрывая ее руку своей.

— Позволь мне.

Из ее губ вырывается короткий, почти беззвучный вздох и от этого мой член болезненно упирается в молнию брюк.

Но сейчас не обо мне.

Я опускаюсь на колени за ней, пальцы скользят под пояс.

— Этой сцене ты поставила три звезды и нарисовала огонек, — шепчу я у самой ее кожи. — Но, по-моему, ты недооценила момент.

Она тихо смеется, дыхание сбивается, когда я медленно, нарочно неторопливо стягиваю с нее колготки и трусики — скользя вниз по бедрам, к коленям. Мои губы следуют за движением, касаясь внутренней стороны бедра, потом я целую под коленом.

Теперь она дрожит — не от страха, а от ожидания.

— Не знала, что ты читал мои пометки, — шепчет она.

— Я прочитал каждую, — отвечаю, прикасаясь губами к ее коже. — Особенно те, где ты писала, чего хочешь.

Я выпрямляюсь, ладонями скользя вверх по ее бокам и чувствуя, как под пальцами поднимаются мурашки. Расстегиваю лифчик, и она позволяет ему соскользнуть по рукам на пол.

В зеркале наши взгляды встречаются.