— О, милая, — говорит он с широкой улыбкой, — это вовсе не роль. Но мне нравится смотреть, как у Лиама дергается глаз, когда я подхожу к тебе слишком близко.

Из-за стола Лиам бросает в сторону брата острый взгляд. Я делаю глоток шампанского.

Стелла и Джаспер появляются, и, видя их удивленные и благодарные лица, я чувствую, как что-то сжимается в груди. Сколько они прошли — от детских врагов до влюбленных прошлым Рождеством, а теперь — жених и невеста.

Но Джаспер всегда знал. Он хотел Стеллу и был готов перевернуть жизнь, лишь бы не потерять ее снова. Он перенес весь свой бизнес в Нью-Йорк еще до того, как она поняла, что он к ней чувствует. Вот такую уверенность я и ищу — чтобы выбрали меня, вслух, без сомнений.

Джаспер звякает бокалом, привлекая внимание.

— Прежде всего, спасибо, что пришли отпраздновать нашу со Стеллой помолвку. Где бы я ни жил, Сидар Холлоу всегда оставался домом. И отметить такое событие, в это время года, с вами — для меня многое значит.

Он смотрит на Стеллу мягко, с теплом.

— Стелла всегда была в моем сердце. С самого второго класса. Я просто тогда не понимал, что это. Нам понадобилось двадцать лет, чтобы прийти к этому моменту, но я не стал бы менять ни дня. Она бросает мне вызов, делает меня лучше. И я не могу дождаться всей жизни впереди — полной поражений, проигрышей и унижений в ски-боле.

Вокруг взрывается смех.

— Но, если серьезно, год назад я переехал через всю страну, потому что иногда не ждешь подходящего момента — просто выбираешь человека и делаешь каждый момент правильным.

Он поднимает бокал.

— За Стеллу… за Искру… мою Полярную звезду. И за всех вас — пусть каждый найдет того, кто ощущается домом, и не побоится построить жизнь вокруг него.

Я смотрю на Лиама.

Он говорит, что я для него — не просто «на сейчас», и я верю. Вижу это в его взгляде — в том, как он смотрит, будто готов сжечь мир, лишь бы оставить меня рядом. Но что это значит на деле? Он живет в Нью-Йорке. Я — здесь. Он — лучший друг и деловой партнер Джаспера. Всегда был тем, кто избегает хаоса. Кроме, пожалуй, меня.

Мы попробуем на расстоянии? Мне уехать? Или ему?

Или просто позволим себе поверить в эту рождественскую сказку, пока не снимут украшения?

Я не знаю.

Но знаю одно — я не готова отвести взгляд.

Бек, сидящий рядом, прочищает горло и наклоняется ко мне.

— Так что, Джунипер, если Джаспер и Стелла — пример для подражания, значит, мы следующие?

Я моргаю.

— Для начала я бы хотела узнать твое второе имя.

Он ухмыляется.

— Беда. Бек Беда Харгроув.

Лиам с другой стороны стола поднимает бровь, его бокал замирает в воздухе.

— Насколько помню, Эверетт.

Бек пожимает плечами.

— Эверетт — в правах. А Беда — в душе.

Он легонько толкает меня плечом.

— Верно, Джуни?

Я смеюсь. Потому что это нелепо. Потому что Бек очарователен именно так, как и положено младшим братьям сердцеедам — смел, беззаботен и чуть безумен.

Но, когда я снова смотрю через стол, чуть не поперхнувшись вином, вижу, как у Лиама напряглась челюсть, пальцы сжали вилку до белизны, а глаза — темные, уверенные, грозовые — уставились на меня так, что от этого взгляда мог бы растаять снег.

Бек наклоняется ближе и шепчет сценическим шепотом:

— Он сейчас запустит в меня булочку.

Я фыркаю.

Лиам булочку не кидает.

Зато чуть наклоняется вперед, ставит локти на стол и, казалось бы, спокойно спрашивает:

— Ты ведь всегда выбираешь тех, кто прячется за шутками?

Бек улыбается.

— Раньше — да.

Глаза Лиама не отрываются от моих.

— Да?

Щеки горят, но я не отвожу взгляда.

— Бек просто меня развлекает.

Лиам поднимает бокал.

— Ну, тогда скажи, когда закончишь с разогревом.

Бек прижимает руку к груди.

— Ранен.

Я прячу улыбку в бокале. Потому что чувствую, как между нами вспыхивает огонь — распаляя воздух, сжигая все расстояние между этим мигом и тем, что будет ночью.

Снова смотрю на Лиама. Он всё еще смотрит на меня.

Не просто смотрит — присваивает. Спокойно, уверенно, будто знает, чем всё закончится, и ждет, когда я пойму это тоже.

И от этого, от напряжения, желания, от того, что я больше не одна в этом притяжении, по телу проходит волна жара, такая сильная, что я невольно двигаюсь на стуле.

Ровно год назад я старалась не расплакаться над кружкой какао, пока Кэсси включала очередную романтическую комедию.

Тогда Лиам разбил мне сердце.

А сейчас?

Он смотрит так, будто хочет разрушить меня — в самом лучшем смысле.

И мне это нравится.

Это контроль. Игра. Флирт. И осознание того, что теперь в сети поймана не только я.

Это мой акт возмездия. Моя рождественская романтическая месть. Моя история с перевернутыми ролями.

И что самое приятное?

Лиам даже не догадывается, что я только начинаю.