Я заправляю прядь за ухо, чуть наклоняюсь к Беку ровно настолько, чтобы у Лиама дернулся глаз, и шепчу:

— А как ты относишься к омеле?

С той стороны стола вилка Лиама звенит о тарелку, как тревожный колокол.

И впервые за весь год я чувствую, что контроль в моих руках.

Глава 21

Лиам

Я с трудом держу себя в руках, когда паркуюсь у дома Джунипер.

Ее смех до сих пор звенит в ушах. Перед глазами — как она сидела рядом с моим братом, плечом к плечу, с тем кокетливым изгибом губ, как специально наклонялась, чтобы видеть, как у меня дергается глаз. Всю ночь я едва не лез на стены, молча сгорая.

Она веселится. И это было бы прекрасно, если бы она не использовала моего собственного брата, чтобы довести меня. Неужели не понимает? Она уже давно под моей кожей. Уже год как. И пора показать ей, что она со мной делает.

У подъезда Бек картинно потягивается.

— Ну что, куда теперь? В бар? Джуни, спорим, ты отлично играешь в бильярд. Запястье у тебя — что надо.

Джунипер едва сдерживает смешок.

Я сжимаю дверную ручку чуть сильнее, чем нужно.

— Вообще-то, — произношу я спокойно. Слишком спокойно. — Думаю, ты сегодня ляжешь пораньше, Бек.

Он моргает.

— Что? Ни за что. У меня сил — море. Пошли развеемся.

— Иди развейся, — отвечаю, вставая в дверях и перекрывая проход. — А мы тебя догоним завтра.

Он переводит взгляд с меня на Джунипер, которая, не стесняясь, снова улыбается, потом смотрит на меня.

Бек поднимает руки.

— Ясно. Принято. Послание получено. Я просто… — машет рукой куда-то в сторону улицы. — Растворюсь.

— Отличный выбор.

Я открываю дверь, впускаю Джунипер внутрь и с грохотом захлопываю за нами.

Тишина.

Она стоит у лестницы, губы тронуты той самой самодовольной улыбкой.

— Ненавязчиво, — произносит она.

Я делаю шаг к ней. Потом еще один. Ее глаза чуть расширяются, но она не двигается.

— Всю ночь я смотрел, как ты флиртуешь с моим братом, — тихо говорю я. — Как позволяешь ему шептать тебе что-то на ухо. Как смеешься над его шутками.

Она пожимает плечами, невинно.

— Я ему ничего не позволяла. Он просто забавный.

— Он труп.

Она склоняет голову, в глазах — озорство.

— Он сказал, что ты на взводе. Похоже, не ошибся.

Теперь я прямо перед ней, руки упираются в перила по обе стороны.

— На взводе, потому что всю ночь смотрел, как женщина, которую я хочу, позволяет другому играть мою роль.

Она моргает, дыхание сбивается, когда я наклоняюсь ближе. Но не целую. Пока нет. Я хочу, чтобы она утонула в этом ожидании. Чтобы извелась от осознания, что я сдерживаюсь.

— Я сидел напротив тебя и делал вид, что не хочу вытащить тебя из-за стола и поцеловать при всех, — шепчу я, почти касаясь губами ее уха. — А сейчас я собираюсь сделать так, чтобы ты забыла, что там вообще был кто-то еще.

Ее самодовольная улыбка тает.

— С намеками у тебя не очень.

— Верно, — отвечаю, приближаясь. — Зато я мастер появляться слишком поздно. Мастер не говорить то, что должен был сказать еще год назад. Мастер позволять тебе думать, что мне все равно, хотя я думаю о тебе каждый день с тех пор.

Ее губы чуть размыкаются, будто она хочет что-то вставить, но я не даю. Не в этот раз.

— Я хорош в том, чтобы всё испортить, — говорю тише, — но еще лучше — в том, чтобы учиться на своих ошибках.

Она скрещивает руки — не защищаясь, скорее просто не зная, куда деть ладони.

— Что ты пытаешься сказать, Лиам?

Я стискиваю челюсть.

— Как я уже сказал в больнице. Я боялся.

Она приподнимает бровь.

— Меня?

— Того, как сильно я тебя хотел. Того, что это значило бы, если бы я позволил себе почувствовать всё по-настоящему. — Я медленно выдыхаю, стараясь удержать голос ровным. — Но теперь я не боюсь.

Между нами повисает долгая пауза. Почти слышно, как она думает — взвешивает слова, момент, риск.

Потом склоняет голову.

— Всё так же с намеками.

Я усмехаюсь.

— Буду работать над этим.

Джунипер прикусывает губу, пытаясь сдержать улыбку.

— Значит, вытащить меня из-за стола, да?

— Всё еще вариант.

Она смеется — тихо, неохотно, но по-настоящему. И в этом звуке, в том, что она всё еще здесь — не убегает, не отмахивается, — я чувствую, как напряжение между нами меняется.

— Пойдем внутрь, — говорит она.

Я киваю и следую за ней по лестнице.

В квартире мы разуваемся, вешаем пальто.

Я иду в ванную — смыть с лица остатки вечера, почистить зубы, немного успокоиться.

Когда возвращаюсь, Джунипер сидит на краю кровати — всё в том же темно-бордовом платье, которое сводило меня с ума весь вечер. Ноги скрещены, руки опираются на матрас позади, взгляд пристальный, настороженный, будто она не знает, какой будет мой следующий шаг. Или, может, решает, не сделать ли его самой.

Я замираю в дверях, не сводя с нее глаз.