— Да, можешь, малышка, — шепчу я ей на ухо. — Трись своей сладкой киской о мое бедро, пока не кончишь. 

Ее дыхание прерывается от этой команды. 

— Лиам… 

— Ты уже так близко, да? — Мои руки крепче сжимают ее бедра, направляя ее движения с достаточным нажимом, чтобы заставить ее застонать. — Не сдерживайся. 

Её тело напрягается, дыхание сбивается и потом она ломается в моих руках, с тихим, сдавленным стоном, продолжая двигаться, будто не хочет, чтобы это ощущение когда-нибудь закончилось. 

Я держу её, сам дышу тяжело, и моё тело натянуто до предела — боюсь, ещё чуть-чуть, и я тоже сорвусь. 

Но видеть, как она теряет себя ради меня, из-за меня, — приятнее всего на свете. 

Когда дрожь наконец покидает её ноги, я целую уголок её губ и шепчу: 

— Ты моя, Джунипер. Хочешь признать это или нет.

Глава 18

Джунипер

Сегодня с утра меня будто трясёт. Под кожей гудит беспокойная, нетерпеливая, чертовски возбужденная энергия — будто я воткнула себя в розетку от рождественской гирлянды. Не могу сосредоточиться даже на аудиокниге: каждое второе предложение тонет в мыслях о нем. О прошлом вечере.

Господи, прошлый вечер.

Стоит вспомнить — и колени подкашиваются. Не верится, что я сделала это. В своём книжном. На бедре Лиама, таком сильном, будто созданном для того, чтобы я теряла голову. Кажется, я и правда была голодна по нему все эти годы. Но следов моего безумия не должно было остаться у него на джинсах. А они остались.

И его голос. Эти грязные, сладострастные слова.

Прижмись к моему бедру, малышка.

Боже, я не знала, что мне настолько понравится. Хотя чего я ждала — я же зарабатываю тем, что читаю про таких мужчин. Неудивительно, что его голос заставил меня сорваться так быстро и так сильно.

А теперь? Я стою над кофеваркой, глядя на неё, как на пророческий шар. Что, черт возьми, между нами происходит?

После того, что случилось… после того, как я буквально растаяла у него на коленях, мы просто вернулись к работе. К полкам, книгам, коробкам. Будто ничего не было. Будто мы не сделали этого. Голова гудела от одной мысли — не привязывайся.

Потому что «мы» — не существует. Не по-настоящему.

Если его прошлогодний отказ разбил мне сердце, то что будет, когда он соберет свой идеальный акцент, это проклятое бедро, от которого я сходила с ума, и улетит обратно в свой безупречный Нью-Йорк через неделю?

Я слишком многое надумываю. Это был всего лишь момент. Дикий, жаркий, неприличный момент с мужчиной, которого я хотела с первой встречи. Не больше.

Сознание возвращается как раз вовремя, чтобы не вылить кофе в миску с овсянкой.

— Господи, Джунипер, соберись! — шепчу себе.

Делаю глубокий вдох и начинаю с простого. Кофе в кружку. Овсянку в миску. Разум — обратно в тело.

Когда удаётся хоть немного прийти в себя, я подхожу к адвент-календарю. Теперь, когда я точно знаю, что эти сюрпризы за дверцами оставляет Лиам, это стало ритуалом — пугающим и желанным одновременно.

Хотя сегодня я благодарна, что он не здесь, чтобы наблюдать. Облегчение, которое я испытала, узнав, что он весь день проведёт с Джаспером на снегоходах, почти сравнимо с прошлой ночью. Мне нужно пространство. Нужно осознать.

И всё же я скучаю. По его уверенности. По его ленивой улыбке. По нему — ещё одна причина, почему я не должна позволить себе снова попасть под его чары.

Я открываю сегодняшнее окошко и нахожу внутри брошь-светлячок. Хрупкие крылья, зелёный завиток на хвостике.

Сердце сжимается. Красивая. Продуманная. Слишком личная.

Светлячок. Его прозвище для меня. Сказанное шепотом в темноте, будто тайна. Слово, которым он описывает, как я будто свечусь, когда счастлива. Говорит, что всегда видел во мне свет — яркий, тёплый, невозможный не заметить. И он знает, как я люблю собирать такие винтажные безделушки.

Это слишком. Слишком нежно, слишком близко для человека, которого я стараюсь держать на расстоянии.

Но я всё равно прикалываю брошь к свитеру. Прямо над сердцем. Будто хочу, чтобы он был там. Пусть даже знаю — не стоит.

Всё утро я перекладываю одну и ту же стопку рождественских романов, уже в третий раз. Каждый раз, когда вижу своё отражение в витрине, брошь-светлячок подмигивает мне, будто бросая вызов.

Колокольчик над дверью звенит и влетает мама.

— Принесла тебе пропитание! — объявляет она так, будто я не в состоянии сама себя прокормить.

Хотя, если вспомнить последние дни и вечера, Лиама, нескончаемые поставки — может, она и права.

Она достает из сумки бутерброд с яйцом и пакет чипсов. Разворачиваю — внутри авокадо, и у меня моментально текут слюнки. Я обожаю авокадо.

Не успеваю поблагодарить — звонит её телефон. Стандартный рингтон, громкий, как пожарная сирена. Она копается, не спеша ответить, и я уже тянусь нажать кнопку, когда она отмахивается и поднимает трубку сама.

— Привет, Джаспер.