— Нет. Но пытаюсь понять, чего хочешь ты. — Он закрывает книгу мягко, будто между нами нет напряжения, накопившегося за год. — Подчеркивания, заметки на полях… очень познавательно. Особенно сцена с зеркалом.

Щеки вспыхивают жаром.

— Лиам.

— Что? — Он наклоняется ближе, пахнет кедром и морозом — аромат от гирлянд, что мы сегодня вешали в амбаре. — Я просто стараюсь.

— Ты невозможен, — шепчу я, и это звучит скорее как признание.

Он улыбается — мягче, чем прежде.

— Не хочу всё испортить в этот раз.

Что-то болезненно сжимается в груди.

— В прошлом году я думал, что поступаю правильно, — говорит он тише, голос теплый и тягучий, с ноткой сожаления. — Но теперь я прочитал книгу, Джунипер. И знаю лучше.

Пульс гремит в горле.

— Это не руководство, Лиам.

— Нет, — шепчет он. — Но если бы было, сейчас пришел бы момент, когда герой наконец замолкает и целует её.

Он не двигается. Ждет. Как всегда ждет, пока я буду готова.

Я сглатываю. Сердце хочет прыгнуть. Разум — бежать.

— Я клялась, что не позволю этому случиться снова, — шепчу я.

— А я клялся, что всё исправлю.

Он проводит костяшками пальцев по моей челюсти, поднимая лицо. Слишком поздно понимаю, что моя рука уже вцепилась в его свитер, будто я давно всё решила.

— После той ночи я тысячу раз представлял, как целую тебя, — говорит он. — Тогда поцелуй со сладостями был забавным. Но теперь я хочу по-настоящему.

Мне стоит огромных усилий не потянуться к нему. Но внутри поднимается паника — от нежности, от обещания, от риска, что я снова не выдержу.

Я хватаюсь за последний щит — выдавливаю смех, который не похож на мой.

— Это просто Рождество, понимаешь? Огни, блеск — всё это толкает людей на глупости.

Его большой палец замирает у моей щеки — будто он чувствует, как ложь дрожит под кожей.

— Это ты себе так говоришь?

Я пожимаю плечами, голос еле слышен.

— Так проще. Оставить всё легким. Без обещаний. Просто рождественское веселье.

Он склоняет лоб к моему, дыхание теплое и ровное.

— Если тебе это нужно, Светлячок… ладно. Только не ври о том, чего хочешь сейчас.

Его губы так близко, что я чувствую, как он сдерживается. Ждет, пока я сама сделаю шаг.

Я хочу продолжать притворяться, что мне все равно. Хочу держать сердце под замком, спрятанное за старой болью и оправданиями.

Но не могу. Не с ним. Не когда он смотрит так, будто я стою каждой ошибки и каждого шанса.

Я встаю на цыпочки, и наши губы почти соприкасаются.

— Я хочу… — шепчу я, касаясь его губ, и защита рушится. — Я хочу этого. Даже если только на Рождество. Даже если только сейчас. Даже если это сломает меня.

Глава 17

Лиам

Спина Джунипер мягко ударяется о книжную полку, а книга выскальзывает из её рук и падает на пол — забытая в тот же миг.

Этот поцелуй не похож на тот, где мы спорили языками из-за леденца. Не игривый. Не легкий. В нём — голод и злость. Недосказанность и тоска по тому, что мы не закончили.

Её пальцы сжимаются на моём свитере, а ноги раздвигаются ровно настолько, чтобы я смог встать между ними — плотно, намеренно. Она сама тянется навстречу, двигается в такт, крепче обхватывая моё бедро.

Она выдыхает, но звук срывается на стон, когда я хватаю её за бёдра и прижимаю сильнее.

— Лиам… Господи…

Я хотел поцеловать её, но провести её нежный, пульсирующий клитор по ткани моих джинсов кажется не менее удачной идеей.

— Нравится, Светлячок? — шепчу я, прикусывая уголок её губ.

— Да.

— А мне нравятся твои юбки, — мой голос срывается на хрип. Я скольжу ладонями под подол и обхватываю её через кашемировые легинсы. — Они делают всё таким простым. Можно просто протянуть руку… и коснуться тебя вот так.

Мы тонем в этом поцелуе — целуемся, как подростки, впервые понявшие, насколько это может быть хорошо. Открытые рты, горячее дыхание, хриплые выдохи. Её ногти скользят по моим волосам, а я сжимаю её талию крепче, двигаясь в её ритме, без тени стыда.

Теперь она выгибается ко мне, будто ей нужен этот контакт, как воздух, и во мне что-то рвётся, острое, собственническое.

— Ты моя, — вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать.

Она стонет, прикусывает мою нижнюю губу и шепчет:

— Мечтай.

Она вся из противоречий — упрямая, дерзкая, но вместо того чтобы оттолкнуть меня, тянет ближе. И я принимаю это как согласие.

Её тело двигается в унисон с моим, будто она уже перестала бороться с тем, чего хочет. Когда она снова прижимается, из её горла срывается тихий, хриплый звук и я едва не теряю контроль.

— Здесь? — шепчу ей на ухо.

Она кивает — быстро, отчаянно. Её пальцы вцеплены в мой свитер, будто ей нужно за что-то держаться, чтобы не утонуть.

— Тогда пользуйся, — выдыхаю я, скользя губами по её шее, вдоль линии челюсти. — Сядь на меня, Светлячок. Я хочу почувствовать, как ты кончаешь вот так.

— Я… я не могу… — выдыхает она, сбиваясь на полуслове.