— Не саботаж. Просто беспощадное праздничное соперничество. — Она направляет на меня кондитерский мешок, как волшебную палочку. — Только не испорть все, Харгроув.

— Принято. — Я наклоняюсь ближе, следя, чтобы не задеть обожженную руку. — У нас же причудливая тема? Много розового?

Она подозрительно щурится, глядя на свою розовую водолазку и подходящий бант.

— Ты слишком много замечаешь.

— Наблюдательность — мой талант.

Она закатывает глаза, но губы выдают, что ей трудно скрыть улыбку.

Я вырезаю крошечные окна в стенах, леплю из шоколадной мастики миниатюрные книжные корешки. Когда вставляю их в «подоконник», она смеется — тихо, звонко, так, что у меня сжимается грудь.

— Конечно, ты сделал книжный магазин. — Она качает головой. — Ты невыносимо обаятелен, когда захочешь.

Я шепчу:

— Но тебе ведь нравится.

Она бросает на меня взгляд, полный раздражения, но не спорит.

Мама Джуни заглядывает проверить, как у нас дела.

— Ну что, как продвигается, у вас двоих?

— Шедевр в процессе, — отвечаю я, и мама заговорщицки кивает.

— Будет лучшим из всех, — добавляет Джуни. Ее улыбка теплая, но по напряженным плечам я вижу — она старается не растаять рядом со мной.

Когда мама уходит, я смотрю на поднос с конфетами. В углу лежит одна-единственная карамель с вишневой спиралью. Я точно знаю, на что она положила на нее глаз.

— Даже не думай, — предупреждает она.

— Она идеально подойдет для венка на дверь.

— Это моя любимая. — Она тянется к ней одновременно со мной.

Наши руки сталкиваются. Ее перевязанная ладонь ложится поверх моей, и я слышу сдавленный вдох, который она пытается скрыть.

— Осторожно. — Я провожу большим пальцем по не поврежденной части ее костяшек. — Дай руке отдохнуть, Светлячок.

Она фыркает.

— Ты невыносим.

— Думаю, тебе это нравится.

Пока мы спорим, мимо проносится один из ее кузенов и выхватывает конфету, визжа от восторга.

Джунипер ошарашенно смотрит ему вслед.

— Ты это видел?!

— Они явно тебя недолюбливают, — говорю я с невозмутимым видом.

— Это ты виноват! Сглазил мою конфету!

— Придется довольствоваться мятной.

— Я вообще не собиралась украшать ею. Хотела съесть.

Когда мама зовет всех на финальное голосование, Джуни смотрит на наш кривоватый, разоренный детьми пряничный книжный магазин, потом на меня.

И на миг — под огнями гирлянды, среди сахарной пыли и глазури — кажется, что она совсем не сердится.

— Победители в номинации «Самый сладкий домик любви» в этом году... — Джули поднимает карточку, будто собирается вручать «Оскар». — Джунипер и Лиам!

Джуни издает короткий визг, от которого у меня сжимается грудь. Она подпрыгивает, буквально подпрыгивает, и бросается мне на шею. На секунду она прижимается ко мне, теплая, пахнущая ванилью, с мягкими волосами и звонким смехом победительницы.

Потом осознает, что делает. Ее глаза округляются, и она поспешно опускает руки, неловко хлопает меня по груди — как коллегу, а не мужчину, которому когда-то предложила лишить ее невинности.

— Молодец, — произносит она натянуто и ускользает на кухню, избегая моего взгляда.

Я все еще стою на месте, когда ко мне подходят Джаспер и Стелла.

— Отличная работа, — хлопает меня по плечу Джаспер.

— Спасибо, но все заслуги Джуни. — Я смотрю, как она пробирается сквозь семью, обнимает маму, смеется с племянниками, будто меня рядом вовсе нет. А я стою и хочу большего.

Стелла смотрит с тем самым многозначительным выражением.

— Ну что, как наша девочка переносит твое затянувшееся пребывание?

Джаспер оценивает мой свитер — почти чистый, если не считать мазка глазури у запястья.

— Раз ты не покрыт айсингом с головы до ног, значит, еще жив.

Я хрипло смеюсь.

— Держусь. Но начинаю понимать, почему ты раньше выглядел таким несчастным.

Джаспер хмурится.

— Несчастным?

— Ну, ты же был влюблен в Стеллу, делая вид, что нет. — Я провожу рукой по волосам, взгляд снова цепляется за Джунипер, которая притворяется, будто очень занята у стола с закусками. — Чувствую себя как тот парень из фильма, который Стелла заставила нас смотреть.

Стелла усмехается.

— Уточни, о каком. Я вас много чего заставляла смотреть.

— Тот, где парень понимает, что не может быть просто другом. Что хочет, чтобы жизнь с ней началась прямо сейчас.

Стелла улыбается мягко.

— «Когда Гарри встретил Салли».

— Точно. Я — Гарри. — Провожу ладонью по подбородку. — Только у меня вместо признания в новогоднюю ночь — пряничные домики и вынужденное соседство.

Джаспер смеется.

— Придется придумать что-то получше, чем глазурь и глинтвейн, приятель.