Он стоит у камина — в темно-зеленом свитере, который сидит на нем слишком хорошо. Смеется с моим отцом и Джаспером, держит в руке тарелку с пряниками, будто всегда был частью этой семьи.

Я едва не роняю глинтвейн, но чудом добираюсь до кухни.

Там меня встречает Кэсси, поднимает крышку мультиварки и морщит нос.

— Кто вообще пьет эту дрянь? Это же горячий ароматизатор.

— Это празднично, — возражаю я.

Очевидно, это не Кэсси подложила мне в адвент-календарь мешочек с пряностями. А если и она, то уже жалеет.

Мама появляется с подносом закусок и заключает меня в объятия.

Отстраняется, хмурясь на мою руку.

— Это что, ожог?

— Пролила какао. Все в порядке, — бормочу, но она все равно не выглядит убежденной.

Затем замечает бант в моих волосах.

— Какой милый! Где взяла?

Я открываю рот и закрываю. Потому что никто не признается, кто кладет мне подарки в адвент-календарь, и это сводит с ума.

— Эм… — начинаю я, но не успеваю придумать ответ — в кухню врываются дети моей двоюродной сестры, хватают горсти мармелада с декоративного стола и исчезают в вихре визга и сахара.

Мама кивает на одинокий набор для домика в конце стола.

— Мы оставили тебе последний.

Я бросаю на Кэсси взгляд надежды.

— Хочешь строить со мной?

— Прости, я уже с Уайли. — Она ухмыляется. — Мы как «Мистер и миссис Смит», только с айсингом и пассивно-агрессивным мармеладом.

Мама похлопывает меня по руке с видом человека, готового сообщить нечто ужасное.

— Тогда ты будешь с Лиамом.

— С кем?! — я едва не поперхнулась.

И как по заказу, он появляется у меня за плечом.

— Привет, Светлячок. — Его голос низкий, теплый, раздражающе интимный.

— Светлячок? — переспросила мама, оживившись.

Лиам улыбается — сияюще и до безобразия обворожительно.

— Новое прозвище Джунипер. За ее лучезарную улыбку и ослепительное присутствие.

— О, как мило!

Мама и Кэсси глядят на него, будто перед ними само воплощение заботы.

— Это глинтвейн? — спрашивает он, наливая себе чашку. — Обожаю его. — Подмигивает мне, и я почти вспыхиваю.

Кэсси едва сдерживает улыбку.

— Джуни тоже.

Мама уходит за новой порцией напитка, Кэсси присоединяется к Уайли и остальным в гостиной — там уже начались рождественские шарады.

— Не знала, что ты придешь, — бормочу я.

— Джаспер пригласил.

Разумеется.

Я с силой макаю морковь в соус из шпината.

— Как день прошел? — спрашиваю нарочито спокойно.

Он бросает взгляд на мою перевязанную руку.

— Неплохо. Звонил по делам, был на встрече с Джаспером. Без приключений.

— Хм. — Разгрызаю морковь пополам, чувствуя, как от злости дрожит подбородок.

Губы у него дергаются.

— Соскучилась?

— Ни капли.

— Даже по моим выдающимся навыкам упаковщика?

— Шарлотта вернулась, — фыркаю я. — Я выжила.

Он склоняется чуть ближе, понижая голос.

— Уверена?

Мама вклинивается, прежде чем я успеваю ответить.

— Лиам, ты не против помочь Джунипер с домиком? С ожогом ей не так-то просто.

Лиам светится, будто ему вручили главный подарок Рождества.

— С радостью.

И прежде чем я успеваю возразить, он кладет ладонь мне на спину и ведет к столу — туда, где нас ждут мармеладки, пакеты с глазурью и полное крушение моих нервов.

Глава 12

Лиам

Гостиная Дженсенов, вся в гирляндах и мишуре, кажется порталом обратно — в прошлое Рождество, когда до меня наконец дошло, что я влюблен в сестру лучшего друга. Я до сих пор помню вкус ее мягких, сладких губ, и то, как мне не хватило смелости признать, чего я действительно хочу.

Теперь она сидит рядом, наши локти соприкасаются, пока она придерживает трубу, а я подпираю ее леденцовой тростью. Делает вид, что раздражена, но сосредоточена до предела. И мне чертовски нравится, как серьезно она относится к состязанию по глазури.

— Ты подозрительно хорош в этом, — говорит она, хмурясь и вдавливая мармелад на место.

— В детстве я хотел стать архитектором.

Она замирает, удивленно поднимая глаза.

— Правда?

Я киваю, проводя еще одну линию глазури по крыше.

— Мои родители оба архитекторы. Это должно было быть и моим путем. Пока не стало ясно, что нет.

— Не знала.

— Ты многое еще не знаешь, Светлячок.

Она отводит взгляд, тянется за подносом с конфетами, ее рукав скользит по моей руке. От нее пахнет чем-то сладким, сливово-теплым.

Когда я заканчиваю шов на крыше, она осторожно прижимает детали друг к другу — аккуратно, чтобы не задеть ожог. Я хочу сказать, чтобы дала мне сделать сложные части, но знаю: говорить Джунипер Дженсен, что ей нужна помощь, — глупая затея.

— Мы должны победить Стеллу и Джаспера, — шепчет она заговорщицки. — Им и так всего хватает: безумно влюблены, помолвлены, наверняка выиграют приз за архитектурные амбиции просто за то, что существуют.

Я улыбаюсь, слушая ее возмущенный монолог.

— Значит, саботаж?