— Ничего не обещаю.

Глава 11

Джунипер

Еще нет и десяти утра, а я уже раздражена.

Не на Шарлотту — она вернулась на работу после того, как у сына спала температура, и теперь напевает под рождественский инструментальный плейлист, аккуратно выравнивая витрины с такой тщательностью, будто от этого зависит судьба мира. Не на новую партию книг, сложенных в подсобке, как бумажная крепость, готовая рухнуть от любого движения. И даже не на пятно от кофе, которое я поставила на свитер утром.

Нет, я злюсь, потому что за все утро так и не видела Лиама.

Что, разумеется, глупо. В этом ведь и был смысл. Чем меньше мы пересекаемся, тем лучше. Верно?

Потому что мне же не нужно его видеть.

Потому что я не жду, что он появится.

Потому что я точно не поглядываю на дверь каждый раз, когда звенит колокольчик, — ведь это означало бы, что я волнуюсь. А я не волнуюсь.

Мне стоит сосредоточиться на другом, например, на ожоге от горячего какао, который по-прежнему пульсирует и ноет, мешая расставлять книги и печатать. Вот это должно меня беспокоить.

А не то, как ловко Лиам обращался с аптечкой. Не его прохладное дыхание, щекочущее кожу, когда он дул на ожог. Не то, как его бедро касалось моего, когда мы возились с этими дурацкими бантами для «Свидания вслепую с книгой», и как это вернуло воспоминание о прошлой зиме — о том вечере на моей кровати, перед самым поцелуем.

А когда он нашел те винтажные часы… Кажется, вселенная решила, что моих унижений на тему Лиама Харгроува все еще недостаточно.

Он не только исчез до того, как я проснулась, но и снова подкинул в мой адвент-календарь «сюрприз». Сегодня там оказался маленький мешочек из марли, наполненный специями. Стоило вдохнуть запах, и я вспомнила наш разговор в прошлом году — про глинтвейн.

Звонит колокольчик над дверью, и сердце предательски подпрыгивает.

Входит кто-то другой, не Лиам, так что я помогаю подобрать нужную серию про чудовищ и возвращаюсь к расстановке исторических романов.

Сегодня на мне снова розовый бант. Не потому что Лиаму он понравился, а потому что он, черт возьми, милый.

После обеда я разбираю подсобку, чтобы упростить пополнение запасов позже на неделе. Во время перерыва открываю почту и вижу новое сообщение от PourChoices.

PourChoices: Ну как, ладишь с захватчиком?

JuniReads: Забавно, что ты спросил. Он куда-то пропал.

PourChoices: То есть день у тебя без него замечательный?

Я могла бы написать, что все прекрасно, раз Лиам не бродит между полок моего магазина, но это была бы ложь.

JuniReads: Я все время жду, что он вынырнет из-за стеллажа с ехидной репликой и булочкой. Странно, когда тебя никто не выводит из равновесия.

PourChoices: Похоже, ты скучаешь.

JuniReads: Не скучаю… хотя, может, немного по выпечке.

PourChoices: Выпечка и ехидные комментарии — весьма избирательная тоска.

Я захлопываю ноутбук, пока не написала чего-нибудь, о чем потом пожалею. Мы с PourChoices и так уже превысили границы делового общения, не стоит делиться глупыми личными жалобами.

Мне нужно выбросить из головы Лиама и сосредоточиться на действительно важном: на магазине, на праздниках, на семье.

Он может делать что угодно.

Мне все равно.

Совсем.

Помимо украшения елки, моя любимая праздничная традиция — украшать пряничные домики.

И, как водится в семье Дженсенов, это превращается в целое событие.

Громкое, безудержное, шумное украшательство с обязательным голосованием за лучший шедевр. С номинациями вроде «Наибольший риск получить штраф от домового совета», «Лучшее использование конфет не по назначению», «Архитектурные амбиции» и «Снежное совершенство» — последняя почти всегда достается ребенку, который утопил дом в пяти килограммах глазури.

После суматошного дня в магазине и неприлично долгих раздумий о Лиаме, о которых я и думать не должна, я мечтаю об одном: о семейной неразберихе, о сахаре и возможности хоть как-то перезагрузить мозг.

Но, как назло, меня задерживают в магазине — я дорабатываю план мероприятия Books & Bubbly. И когда, жонглируя мультиваркой с глинтвейном, приготовленным еще днем, я наконец выхожу из дома, времени переодеться из свитера с пятном кофе уже нет.

Кого это волнует? Это же семья. Никого впечатлять не нужно.

Я заставляю себя не думать о Лиаме в полотенце.

Его, скорее всего, даже не будет.

А если и правда не будет — где он тогда?

Стоит переступить порог родительского дома, и меня окутывает волна праздника. Запах хвои и имбиря. Мамины многочисленные елки. Миллион мерцающих огоньков. И Нэт Кинг Коул, поющий из колонок.

Я вдыхаю это волшебство и наконец начинаю расслабляться. А потом вижу его.