Она чуть склоняет голову, глядя на меня с вниманием, будто пытается разгадать загадку, в которой не хватает половины деталей.

— Так что это, Лиам? Рабочий отпуск? Командировка? Или тебе просто по душе декабрьская погода Сидар Холлоу?

— Что-то вроде того, — отвечаю я легко, но по тому, как прищуриваются ее глаза, понимаю — отмазка не прошла.

Мы стоим слишком близко. Тишина квартиры кажется плотной, как воздух перед грозой. Она смотрит на мои губы — будто собирается сказать или сделать что-то безумное.

Я делаю шаг ближе и понижаю голос так, что по ее коже пробегает дрожь.

— Может, мне просто нравится здешний вид.

Она замирает, дыхание сбивается. Я вижу этот проблеск — желание, прежде чем она его прячет, резко мотнув головой. Делает шаг назад, сжимая кружку, как спасательный круг.

— У меня нет времени на это, — говорит она, скорее себе, чем мне. — Мне нужно…

Я усмехаюсь, наслаждаясь тем, как её слова сплетаются, когда я подхожу слишком близко.

— Расслабься, Светлячок. Я не буду мешать.

Она хмурится от прозвища, но не спорит.

Я постукиваю по крышке стакана и прохожу мимо, но достаточно близко, чтобы мой локоть едва коснулся её бока.

— Пойду приму душ. Постарайся слишком не скучать.

Она издает что-то среднее между смешком и возмущением, но не отвечает. Только сверлит меня взглядом, пока я исчезаю в конце коридора.

Глава 7

Джунипер

Я жду, пока Лиам исчезнет в конце коридора, потом вставляю наушники и нажимаю «воспроизвести». Так проходят мои утра — слушаю книгу, ем завтрак и расписываю задачи на день.

В эти выходные будет мероприятие Books & Bubbly, так что к концу недели нужно успеть расставить новые книги и привести магазин в порядок. В запасе как минимум двадцать коробок, которые ждут, чтобы их разобрали. Шарлотта, моя помощница, здорово выручает — благодаря ей всё не превращается в хаос.

Я откусываю еще кусочек круассана, стараясь не думать о тепле, которое разливается в груди при мысли, что Лиам помнит: именно шоколадные — мои любимые. Пока делаю заметки, слушаю напряженную сцену между Михаэлой и старшим братом её бывшего, Джонатаном. Зная, что сейчас начнется нечто стоящее, решаю сделать пометки и подскакиваю за бумажной книгой из гостиной.

По пути облизываю губы, стирая следы шоколада, и останавливаюсь перед адвент-календарем.

Раньше я делала бумажные цепочки — каждое звено означало день, оставшийся до Рождества. Я обожала этот ритуал: отрываешь звено, и цепочка с каждым днем становится короче. Теперь у меня самодельный пряничный адвент-календарь с дверцами, за которыми спрятаны маленькие сюрпризы — по одному на каждый день декабря.

Я сама покупаю наполнение, но прошу Кэсси разложить всё по ячейкам, чтобы остался элемент неожиданности. Там и шоколадные трюфели, и любимый бальзам для губ, и миниатюрные средства для ухода, и всякие книжные мелочи вроде наклеек и брелков.

Обычно я открываю новое окошко первым делом после того, как привожу себя в порядок, но сегодня утро пошло не по плану. Когда этот мужчина рядом, у меня вообще ничего не идет по плану.

Спать ночью было не легче.

Осознание, что Лиам за стеной, не помогало. Каждый скрип половиц, каждое движение и я лежала, глядя в потолок, слишком остро чувствуя, что человек, который когда-то целовал меня так, будто я что-то хрупкое и опасное, теперь всего в нескольких шагах.

В какой-то момент я перевернулась, ударила кулаком по подушке и велела себе перестать о нем думать. Естественно, это лишь ухудшило ситуацию. Перед глазами вставали его плечи, заполняющие узкий коридор, и самодовольная улыбка, когда он видит, что выводит меня из равновесия.

Сосредоточься.

Я ставлю аудиокнигу на паузу и открываю ярко-розовую дверцу с номером восемнадцать.

Внутри — мой любимый бальзам для губ Raspberry Cloud в лимитированной рождественской упаковке. Я и так знала, что он там, но все равно приятно. Беру бальзам и чувствую под пальцами что-то еще.

Просовываю руку глубже и достаю шелковый бант нежно-розового цвета.

Я, конечно, обожаю банты, особенно розовые, но не помню, чтобы покупала этот. Он изящный, аккуратный и, как назло, идеально подходит к сегодняшнему наряду.

Пока иду в ванную примерить, любопытство не отпускает. Может, Кэсси подсунула? Или мама?

В ванной воздух еще влажный после душа Лиама. Перед зеркалом я собираю половину волос и завязываю бант.

Взгляд в зеркало — поворот головы вправо, влево. Розовый бант на фоне темно-рыжих волос выглядит нежно, почти трогательно. Милый. Женственный. Такой...

— Красивый.

Я едва не подпрыгиваю от неожиданности.

Оборачиваюсь и вижу Лиама в дверях. Только что из душа, с полотенцем, низко обернутым вокруг бедер.

Дыхание сбивается. Я стараюсь не смотреть, и, конечно, смотрю.

Капли воды блестят на линии челюсти. На идеально золотистой коже груди.