От его слов у меня ноет грудь. Как легко он это говорит — будто ничего не стоит. Будто не рушит меня.

Наше дыхание смешивается в холодном воздухе, оставляя между нами клубы пара. Сквозь этот туман я не могу отвести взгляда от его губ. От небольшой впадинки над верхней, придающей им особую мягкость.

А оттого, как чувствуются его руки на моей спине, мне не хочется вырываться. Я бы осталась так навсегда.

Лиаму, похоже, близость не мешает. Не то что в прошлом году, когда он запаниковал после нашего поцелуя. После того, как я попросила его стать моим первым.

Не будь той отчаянной девушкой, — одергиваю себя и выскальзываю из его объятий.

— Спасибо, — говорю, прочищая горло, и делаю шаг вперед.

На этот раз подошвы скользят, каблук уходит вбок. Эти сапоги на шпильках и раньше были сомнительным выбором, а теперь, когда снег усилился, вообще катастрофа. Я смотрю на заснеженную дорожку к своему дому. Хотела произвести впечатление, компенсировать прошлогодний позор, а теперь единственный безопасный способ дойти домой — ползком. Ирония, конечно, не ускользает.

— У тебя есть варианты, — раздается за спиной голос Лиама. — На спине или по-пожарному?

— Что, прости? — я оборачиваюсь, стараясь не потерять равновесие.

Он пожимает плечами — самодовольный в своих удобных ботинках.

— В этих сапогах ты и шагу не сделаешь, не то что четыре квартала. Так что выбирай.

Я вскидываю подбородок.

— Ни один. Я просто поползу. С достоинством.

Он тихо смеется.

— Ага. Очень достойно.

— Я справлюсь, — бурчу, делая шаг и снова едва не падаю.

Он поднимает бровь.

— Убедительно.

Я злюсь, ругаюсь сквозь зубы. Можно, конечно, упереться, но риск сломать ногу не стоит уязвленной гордости. Я резко выдыхаю и осторожно разворачиваюсь к нему.

— Ладно, — бурчу. — Но если уронишь, клянусь…

Он ухмыляется, делая шаг вперед.

— Значит, на спине.

— Эй! Я не сказала, какой вариант!

— Поздно. Решение принято.

— Лиам…

— Запрыгивай, Светлячок.

Он наклоняется, кладет ладони мне на бедра и легко поднимает, усаживая себе на спину. Я машинально обвиваю его шею руками, прижимаясь грудью к его спине.

Вздыхаю, крепче обнимая. Ненавижу себя за то, как приятно быть к нему так близко.

— Все в порядке там, сзади? — спрашивает он.

Я неопределенно пожимаю плечами, но чтобы укрыться от падающего снега, прижимаюсь к нему плотнее. Голова ложится сбоку, дыхание упирается в его шею. От него пахнет бальзамом, сосной и каплей корицы. Хочется провести носом по коже между воротником пальто и затылком.

Я так поглощена этим, что не замечаю, как мы проходим четыре квартала и оказываемся под навесом, где находится мой книжный и вход в квартиру.

Черт. Хотелось бы, чтобы путь был длиннее.

Щелчок.

Звук снимка застигает врасплох.

— Что это? — я дергаюсь у него на спине. — Ты только что сфотографировал?

— Ты выглядела мило, — он оборачивается с довольной ухмылкой. — Не удержался.

— Удали.

— Нет.

Я ерзаю, пытаясь спрыгнуть, но он только подтягивает меня выше и смеется.

— Это фото станет моей заставкой.

— Даже не думай!

Я, наконец, соскальзываю и тянусь за телефоном, но он поднимает его вверх.

— Ты не оставишь его себе! Отдай!

Он пятится к двери в мой подъезд, улыбаясь шире.

— Ни за что. Ты еще сама захочешь его потом.

Единственная причина, по которой я могла бы захотеть, чтобы распечатать и нарисовать на его голове рожки.

— Ага, конечно, — я подпрыгиваю, пытаясь выхватить телефон.

К счастью, под навесом сухо, снег не мешает — и я могу прыгать и бросаться как одержимая.

Со стороны это, наверное, смешно: я подпрыгиваю и нападаю, он уворачивается и отбивается, смеясь, как самодовольный засранец, уверенный в победе.

— Ты даже не видела фото. Оно отличное.

Наконец, я хватаю его за запястье и прижимаю к двери так, что стекло дребезжит. Мы оба едва дышим.

Он улыбается, наши лица в нескольких сантиметрах.

— Осторожнее, Светлячок. Если будешь и дальше прижимать меня к стене, я могу начать фантазировать.

Я заливаюсь румянцем от его тона, но дело не окончено и я сосредотачиваюсь, вырываю телефон и открываю камеру.

— Есть, — выдыхаю победно.

— Отдай, — тянет он низким, уверенным голосом. — Потом пожалеешь.

Я не слушаю, пролистываю до последнего снимка и замираю.

Он безупречен. Раздражающе красивый. Снег кружится вокруг, мои щеки румяные, руки обвивают его шею, я прижимаюсь к нему. И улыбаюсь — по-настоящему, будто потерялась в этом мгновении и не хочу, чтобы оно кончалось. А Лиам улыбается так, будто я всегда принадлежала ему.

Теплое. Романтичное. Идеальное. Как фото с помолвки, которое публикуют в соцсетях.

Я влюблена в него. Но не хочу быть.

Хмурясь, нажимаю «удалить».

— Нет. Абсолютно нет.

Лиам лишь ухмыляется, совершенно спокойный.