Я извиваюсь, задыхаясь, потрясенная тем, как его голос становится грубым, когда он произносит мое имя. Его руки держат меня в плену, вплетаются в мои волосы, а его рот опускается, исследуя кожу под моей рубашкой.

Я хочу отступить. Сдерживаемая часть меня напряжена от потребности.

Он скользит губами по моей шее, вдоль изгиба щеки и по линии волос. Схватив его лицо, я снова захватываю его рот. Он замирает, когда я прижимаю свои губы к его. Не зная, почему он не отвечает на поцелуй, провожу руками по его груди.

Мои пальцы находят неровности, которых я раньше не замечала.

Когда он остается замороженным, я открываю глаза, чтобы посмотреть на него.

— Джек, ты когда-нибудь целовал девушку раньше?

— Нет.

Я хрипло смеюсь.

— Это не то, чего я ожидала. Не думаю, что могу верить всему, что ты говоришь.

— Тогда не думай.

— Тогда тебе следует поцеловать меня.

Я вплетаю пальцы в его волосы, повторяя его прикосновения, и осторожно прижимаюсь ртом к его рту. Он уступает, позволяя мне задавать темп. В темноте моя смелость растет.

Я дразню его кончиком языка и покусываю нижнюю губу. Все это время он крепко держит меня, как будто боится, что я остановлюсь, если он этого не сделает. Это слишком сильно, немного грубо.

Он мычит, когда я снова прикусываю его губу, оценивая его реакцию, и он прикусывает мою в ответ. Мой язык прижимается к его, и он делает то же самое. Он имитирует все, что я делаю, и эта маленькая игра развеивает все оставшиеся сомнения.

«Может быть, он действительно раньше не целовал девушку».

Его рот замирает, и он отстраняется. Его взгляд сужается на моем лице.

В замешательстве я хмурюсь.

— Джек?

Внезапно он прижимается ко мне своим ртом, его губы безумно трясутся. Я задыхаюсь, потрясенный внезапной переменой. Схватив его, моя рука скользит по его спине, и он притягивает меня к себе.

Один из моих пальцев цепляется за что-то на его коже. Строка?

Отдергивая руку, вместе с ней вылетает что-то вроде нити, и я стряхиваю ее. Когда возвращаю руку к Джеку, она приземляется на что-то грубое с острыми концами, которые тыкают меня.

Я в замешательстве обхватываю его пальцами. Потянув за него, у меня в руке скапливается растущая путаница из веревок и мусора. Джек отдергивается, пытаясь посмотреть на свою спину, и я еще больше смущаюсь.

— Ты в порядке?

На спине у него большой кусок мешковины, из которого торчит сено. Прищурившись, я пытаюсь рассмотреть, как оно прикреплено, но слишком темно.

— Что у тебя на спине?

Он выбрасывает руку, когда я пытаюсь подойти ближе.

— Не подходи, — предупреждает он.

Подойдя к ручью, он подхватывает с земли мокрую рубашку, натягивает ее и хватает косу.

Я направляюсь прямо к нему.

— Я не понимаю, что происходит.

«Что это было?»

Он поворачивается ко мне, хмурясь.

— Не ходи за мной сюда больше, — страсть в его тоне ошеломляет меня.

Развернувшись, он мчится в лес.

Хочется крикнуть ему вслед, но я понятия не имею, что сказать. Чувствую себя преданной, более растерянной, чем когда-либо, и злой. Оглядываюсь вокруг, пытаясь понять, где все пошло не так. Прижимая руки к груди, я смотрю на длинные тени, сливающиеся с ночной тьмой. Стыд сжимает мой желудок. Придя сюда, я все усложнила.

И знаю еще меньше, чем раньше.

Наконец, взглянув на то, что у меня в руке, я обнаруживаю комок сухого, ломкого сена и клубок веревки, зажатый между пальцами.

Слышу взмах крыльев и, застыв от страха, жду, пока звук пройдет. Прихватив сено и веревку, я теперь уверена, что Джек не вернется.

Страдая, иду домой.

Глава 19

Прошлое

Делайла

Следующие несколько дней я избегаю Джека.

Это легко, потому что он тоже избегает меня. Сначала я надеялась, что он найдет меня и объяснит, что произошло, но он этого не сделал, и теперь, когда прошли дни, не думаю, что он это сделает.

Я закрываю глаза и закусываю нижнюю губу, раздираемая всем этим.

Перевернув сено еще раз, прячу его вместе с дневником, вторым черепом вороны и временной шкалой в прикроватный ящик. Чтобы занять себя и не спрашивать об этом Джека снова, я собрала все, что нашла по поводу договора.

На данный момент журнал — мой лучший источник информации. Надеюсь, что где-нибудь на его страницах найдется объяснение, которое будет иметь какой-то смысл.

Насколько знаю, ферма благословлена Королем Ворон, и это благословение гарантирует, что почва будет богатой, возможно, волшебной. В свою очередь, Король Ворон и его подданные получают половину выращенного на ней урожая — с минимальной суммой, чтобы гарантировать, что вороны будут сыты зимой. Эта дань причитается к Самайну или Хэллоуину, но ее можно отдать и раньше. Взамен человек, который владеет землей и обрабатывает ее — держатель пакта — будет иметь процветание.