Я не хочу думать о Джеке.

Я не хочу фантазировать о Джеке.

Но то, как он потер меня ртом у ручья, заставляет мои пальцы тереть быстрее. Я вижу его без рубашки, стоящего надо мной, наблюдающего за движением моей руки, наблюдающего за этим так, словно это самая захватывающая вещь, которую он когда-либо видел — мои пальцы ласкают мою киску.

Я высокомерна, не боюсь показать ему то, что он хочет увидеть, и провожу пальцем по себе, распространяя свое возбуждение, просто чтобы посмотреть, что он сделает. В ответ он смотрит с неизменным благоговением, его губы кривятся в голодной улыбке. Ухмыляясь в ответ, я просовываю палец внутрь себя и смотрю на его член.

Его джинсы висят неприлично низко, V-образный вырез на бедрах ведет к палатке из ткани, достаточно большой, чтобы можно было принять за член чучела. Дергаю его за пояс, опуская его вниз, пока…

Вздрагиваю, покачивая бедрами и задыхаясь, когда наступает оргазм. Я извиваюсь на простынях, преодолевая волны, овладевшие моим телом. Когда перевожу дыхание и успокаиваюсь, наступает разочарование.

Я ругаюсь, переворачиваюсь в постели и зарываю голову в подушку.

Глава 20

Урок анатомии

Холлоустолк

Я хожу по сараю в темноте. У меня сжимается живот. Кожа вокруг швов болит, рот наполняется соленым привкусом.

Она чуть не обнаружила меня у ручья. Она впилась пальцами в мое тело и вытащила сено — мое сено.

Я чуть не превратился обратно в пугало на ее глазах.

У меня щелкает челюсть, когда смотрю на чучело, которое мы сделали сегодня. Такой маленький и простой по сравнению со мной. Это моя судьба, если я исчезну. Сделаю все, чтобы избежать ее, теперь, когда знаю, чего мне не хватало. Провожу пальцами по губам. Моя королева поцеловала меня, и это все, о чем я думаю. Не хотел, чтобы это заканчивалось.

Объятия Делайлы успокоили боль в моей груди — на мучительный момент ее губы помогли мне забыть, что я не человек, что я только притворяюсь. Я хочу, чтобы она хотела меня, чтобы я мог прикоснуться к ней.

Она думает, что я сумасшедший, что веду себя странно. А это значит, что я не так хорошо справляюсь с ролью человека, как мне казалось.

Распахнув дверь сарая, впускаю лунный свет и смотрю на ее окно. На мгновение окно становится ярким, а затем она выключает свет.

Беру иголку и пряжу, взятые ранее, и бросаю их рядом с новым чучелом. Перетаскивая табуретку с заднего рабочего места, я хватаю ножницы со стола и хватаю член чучела.

Сегодня я узнал кое-что важное.

Делайле нравится член.

Обрезая, очищаю оборванные нити. Повертев в руках грубую фаллическую форму, я привыкаю держать ее.

Ножницами я разрезаю середину придатка, открывая его. Затем я втыкаю его острие в свою руку и осторожно перерезаю. Моя кожа разворачивается, превращаясь в пугало, а из прорехи вываливаются пучки сена, соломы и кусочки костей. Я просеиваю пальцами набивку и достаю пригоршню.

Я вталкиваю материал в член. К тому времени, когда он плотно упакован, он становится больше и длиннее, чем раньше, середина выпирает больше, чем когда-либо, и мне приходится залатывать его дополнительной тканью.

Когда заканчиваю завязывать последнюю веревку и заклеивать придаток, он становится теплым в моих руках, твердый и полный. Тугой. Прост в обращении. Шары теперь более твердые и смягчаются добавлением материала. Кончик заканчивается плавным изгибом, а середина широкая и объемистая, возможно, немного больше, чем необходимо.

Теперь мне осталось только прикрепить его.

Откинувшись назад, я снова смотрю на окно Делайлы.

Расстегивая джинсы, стягиваю их вниз по ногам. Обводя взглядом ее окно, я раздвигаю бедра и вдавливаю острие ножниц в свою грубую плоть. Сено выскакивает здоровенным пучком. Отложив его в сторону, беру член и прижимаю большую фаллическую фигуру к своему когда-то гладкому паху. Нервы вспыхивают, когда мои струны меняются, и мое тело требует добавления.

Зажмурив глаза, я стону.

«Делайла».

Загадочное ощущение сжимает член, заканчивая соединение с моим телом. Оно быстро смешивается с бушующим пламенем в моей груди, и мои пальцы царапают тело в поисках пламени, отчаянно пытаясь его потушить.

Постепенно жара спадает, позволяя мне задуматься. Превозмогая дискомфорт, я опускаю руки и замираю, ожидая, пока он пройдет. Когда его нет, я беру иголку и пряжу и начинаю шить.

Закрепить член не так просто, как я надеялся. Добавление новой конечности требует таких затрат, о которых я никогда не думал, что это возможно. Каждый укол иглы шокирует меня, останавливая мою руку на середине прокола. В результате линия получается волнистой и разрозненной, потому что мои пальцы не перестают дрожать. Задыхаясь, я заканчиваю работу. Когда зашиваю руку, игла выпадает из моих пальцев, я кладу локти на колени.