Спрыгнув со своей бочки, чтобы поприветствовать меня, он понизил голос, но глаза злобно блеснули. Я почувствовал себя селедкой, которую готовят к разделке. «Маркус поможет мне с моим следующим трюком. Просто стой там. Постарайся не выглядеть так, будто ты обмочился».

Он поставил меня перед публикой. Я послушно приняла самый глупый вид.

«Дамы и господа, обратите внимание на этого парня. Он выглядит ничем не примечательным, но его девушка — дочь сенатора. Настолько неуклюжая, что когда им нужно что-то, он просто пинает её по лодыжкам, и она падает на спину…»

Такое неуважение к Хелене со стороны любого другого, и я бы свернул ему шею. Но я был в ловушке. Я стоял и терпел, пока толпа чувствовала напряжение. Они, должно быть, видели, как я покраснел, и как я стиснул зубы. В следующий раз, когда Грумио захочет обсудить юмористическую историю, я научу его нескольким очень серьёзным новым словам.

Мне нужно было сначала отсюда выбраться.

* * *

Мы начали с иллюзий. Я, конечно же, был марионеткой. Я держал шарфы, из которых исчезали деревянные яйца, а потом обнаружил, что яйца спрятаны в разных частях моего тела, что вызвало у зрителей приступы смеха: неискушённый набор. У меня из-за уха вылезли перья, а из рукава – цветные костяшки. Наконец, появился набор мячей, за который мне до сих пор стыдно.

помните, и мы были готовы к некоторым трюкам.

Было очень здорово. Мне дали импровизированный урок, а потом Грумио время от времени заставлял меня участвовать. Если я ронял мяч, это вызывало смех, потому что я выглядел нелепо. Если я его ловил, все ликовали от моего удивления. На самом деле, я поймал довольно много мячей. Так и должно было быть; таков был навык Грумио в бросках.

Наконец, гандбольные мячи один за другим были заменены на набор: костяшку, кольцо, один мяч, мухобойку и чашку. Это было гораздо сложнее, и я думал, что теперь всё кончено. Но вдруг Грумио низко наклонился; в мгновение ока он вытащил мой собственный кинжал, который я прятал в сапоге. Одному Богу известно, как он его там заметил. Должно быть, он чертовски наблюдателен.

По толпе пробежал вздох. По какой-то злосчастной случайности нож попал ему в руку без ножен.

«Грумио!» Он не останавливался. Все видели опасность; все думали, что это намеренно. Было достаточно видеть, как сверкнуло лезвие, когда он размахивал им в воздухе. Затем он снова начал швырять в меня предметы. Толпа, которая только что посмеялась над моим изумлением, когда я достал нож, теперь молча подалась вперёд. Меня охватил ужас, что Грумио отрубит себе руку; все надеялись, что он метнет в меня обнажённый клинок.

Мне удалось поймать и вернуть кольцо и чашку. Я ожидал удара костяшкой или мухобойкой, но потом подумал, что Грумио изящно завершит всю сцену. Этот ублюдок растягивал последний момент. С меня лил пот, пока я пытался сосредоточиться.

Что-то за пределами аудитории привлекло мое внимание.

Ни единого движения: она стояла совершенно неподвижно на краю толпы. Высокая девушка в синем, с прямой спиной и мягкими тёмными волосами: Елена. Она выглядела злой и испуганной.

Когда я увидел её, мои нервы сдали. Я не хотел, чтобы она видела меня в опасности. Я попытался предупредить Грумио. Его взгляд встретился с моим. Выражение было совершенно озорным, совершенно безнравственным. Венчик задрожал; мяч взмыл вверх.

Затем Грумио метнул нож.

XXVIII

Я поймал его. За ручку, конечно.

XXIX

Почему сюрприз?

Каждый, кто провёл пять лет в легионах, запертый в ледяной крепости в устье реки на западе Британии, пробовал метать ножи. Больше заняться было нечем. Женщин не было, а если и были, то только хотели выйти замуж за центурионов. Шашки надоели после сотни ночей однообразных игр.

Мы мылись, ели, пили, некоторые прелюбодействовали, мы выкрикивали оскорбления в туман на случай, если нас подслушивают британские гомункулы, а затем, естественно, будучи молодыми парнями, находящимися в тысяче миль от наших матерей, мы пытались покончить с собой, играя в «Дэр».

Я умею ловить ножи. В Британии ловить нож, брошенный после того, как я отвернулся, было моей специальностью. В двадцать лет я мог ловить его, будучи в стельку пьяным. На самом деле, лучше быть пьяным, чем трезвым, а если не пьяным, то думать о девушке.

Теперь мои мысли были о девушке.

* * *

Я убрал нож обратно в сапог – в ножны. Толпа восторженно свистела. Я всё ещё видел Елену, которая всё ещё не шевелилась. Рядом Муса отчаянно пытался прорваться к ней сквозь толпу.

Грумио махал руками: «Извини, Фалько. Я хотел бросить костяшку».

Ты застал меня врасплох, когда двинулся… « Вот это я виноват, да! Он был идиотом». Я заставил себя снова обратить на него внимание. Грумио низко кланялся в ответ на аплодисменты толпы. Когда он поднял взгляд, его глаза были затуманены. Он задыхался, как человек, переживший сильный шок. «Боги милостивые, вы же знаете, что я не пытался вас убить!»

«Никакого вреда не причинили», — сказал я спокойно. Возможно, так и было.