Они начали возбуждённо болтать. Муса проследовал за нами до самого порога; я видел, что услышанное ему не понравилось.

«Тебе нужно идти», — сказал он мне. Его удивление казалось искренним.

«Покинуть Петру?» Удивительно, как этим людям удавалось вести такую прибыльную торговлю, если всех, кто приезжал в их город, так быстро высылали. И всё же могло быть хуже. Я ожидал, что Брат решит, что нам следует остаться – возможно, под стражей. Честно говоря, я обдумывал, как бы нам тайком спуститься с Сика, чтобы забрать нашу повозку, запряжённую волами, из караван-сарая, а потом рвануть на свободу. «Мы соберёмся!» – с энтузиазмом предложил я. Елена вскочила и уже делала это. «Вот так прощай, Муса!»

«О нет, — ответил священник с серьёзным выражением лица. — Мне было велено остаться с вами. Если вы покинете Петру, мне придётся пойти с вами».

Я похлопал его по плечу. У нас не было времени на споры. «Если нас просят уйти, значит, кто-то, несомненно, забыл отменить ваши приказы».

Его эти доводы не впечатлили. Я и сам не поверил. Будь у меня мозоли в сапогах Брата, я бы тоже позаботился, чтобы какой-нибудь подручный проследил за нами до границы Набатеи и посадил нас на корабль. «Что ж, решать тебе».

Хелена привыкла к моим эксцентричным попутчикам, но, похоже, этот раз её терпение исчерпал. Неубедительно улыбнувшись, я попытался её успокоить: «Он не пойдёт с нами далеко; он будет скучать по своим горам».

Елена устало улыбнулась. «Не волнуйтесь. Я вполне привыкла иметь дело с мужчинами, без которых могла бы обойтись!»

* * *

Сохраняя как можно больше достоинства, мы позволили вывести себя из Петры. Из теней среди скал тёмные фигуры наблюдали за нами.

Какой-то верблюд оказал нам честь, пренебрежительно плюнув нам вслед.

Как только мы остановились, Муса почти сердито поговорил с вооружённым эскортом. Им не нравилось ждать, но он заскочил в дом и вернулся с небольшой багажной свёрткой. Вооружённые, видимо, набатейским нижним бельём и зубочистками, мы поспешили дальше.

К тому времени уже наступила ночь, поэтому наше путешествие проходило при свете сигнальных ракет.

Их бледное пламя зловеще мерцало на нижних резных фигурах скальных гробниц, отбрасывая длинные тени на песчаник. Колонны и фронтоны мелькали, но быстро исчезали. Квадратные дверные проёмы приобретали угрожающий вид, их проёмы напоминали таинственные чёрные пещерные входы. Мы шли пешком. Мы позволили набатейцам нести наш багаж через город, но когда мы достигли узкого ущелья в горах, стало ясно, что нас отправляют одних.

– почти. Муса определённо намеревался остаться до конца. Чтобы добраться до внешнего мира, мне пришлось бороться с багажом, пока Елена освещала нам путь пылающей головней. Шагая впереди нас в крайнем раздражении, она напоминала грозную сивиллу, ведущую нас в расщелину Аида.

«Какое счастье, что я не потратила всё своё наследство на пожизненный запас тюков шёлка и благовоний!» — пробормотала Елена достаточно громко, чтобы Муса услышал. Я знала, что она с нетерпением ждала, казалось бы, беспрецедентного шанса сделать роскошные покупки. Если её мать была такой же расторопной, как моя, она пришла со списком покупок на три свитка.

«Я куплю тебе пару сережек из индийского жемчуга», — попытался я предложить ее величественной спине.

«О, спасибо! Это должно преодолеть моё разочарование…» Елена знала, что жемчуг, скорее всего, никогда не появится.

Мы спотыкались и спускались по каменистой тропе между скалами, которые теперь смыкались в непроглядной тьме. Если мы останавливались, то лишь изредка падающие камни нарушали тишину Сика. Мы продолжали идти.

Меня охватило лёгкое отчаяние. Я всегда стремился как можно быстрее выполнить поручения Императора, но даже по моим экономическим меркам провести в Петре всего один день было не лучшим основанием для доклада Его Цезарю о

обычные, но насущные темы (топография, укрепления, экономика, общественные нравы, политическая стабильность и душевное состояние населения). Я едва смог назвать ему рыночную цену редиски – информация, которую Веспасиан, вероятно, знал из других источников, и которая вряд ли могла помочь военному совету решить, стоит ли вторгаться.

Без достоверной информации мои шансы выпросить гонорар у Дворца, должно быть, были невелики. К тому же, если Анакрит отправил меня сюда в надежде, что это будет конечная цель, можно предположить, что он никогда не закладывал в бюджет крупные расходы. Вероятно, никто не ожидал снова увидеть мою счастливую улыбку у стойки бухгалтерии. Это означало, что я не в первый раз оказался лицом к лицу с банкротством.

Хелена, обнаружившая в себе чувство меры, когда пыталась справиться с ярко пылающим факелом, мало что сказала о нашей ситуации. У неё были деньги. Она бы, если бы я позволил, оплатила нам дорогу домой. В конце концов, я бы позволил ей это сделать, если бы это был единственный способ избавить саму Хелену от неудобств.