Эта тропа была гораздо менее крутой, чем та, по которой мы поднялись. Казалось, она ведёт в город, вниз гораздо дальше. Резкие повороты заставляли меня внимательно следить за ногами, глядя на потрясающие виды с воздуха, которые заставили бы меня дрожать, если бы у меня было время рассмотреть их как следует.

Я старался не шуметь, пока спешил. Хотя у меня не было оснований полагать, что убегающий знал, что погоня идёт по пятам, убийцы редко задерживаются, изучая вид.

Я проходил через очередное ущелье, прорезанное ручьями, похожее на то, что привело нас с Хеленой на вершину. Лестничные пролёты, надписи на скале, острые углы и короткие узкие коридоры привели меня вниз к высеченному в скале льву. Пять шагов в длину, приятно обветренный, он служил фонтаном; прямой канал доставлял свежую воду по трубе и вытекал из его пасти. Теперь я был уверен, что убийца прошёл этим путём, потому что выступ песчаника под головой льва был влажным, как будто там сидел человек в мокрой одежде, пытаясь напиться. Я поспешно плеснул себе на лоб водой, поблагодарил льва за информацию и помчался дальше.

Вода, которая протекала сквозь льва, теперь стекала вниз по склону по ручью высотой по пояс, вырубленному в скале, составляя мне компанию. Я споткнулся и спустился по крутому извилистому пролету ступеней, а затем оказался на уединенном участке вади. Увенчанная олеандрами и тюльпанами, ее мирная тишина чуть не заставила меня отказаться от своих поисков. Но я ненавижу убийство. Я зашагал дальше. Тропа привела меня к приятному храму: две отдельно стоящие колонны в пилястровом каркасе, со святилищем позади, темно вырытым в горе, как пещера. К портику вели широкие ступени, у их основания тянулся сухой сад. Там я увидел пожилого набатейского жреца и молодого человека, тоже жреца. У меня сложилось впечатление, что они только что вышли из святилища храма. Оба смотрели вниз по склону.

Мой приход заставил их обоих вместо этого вытаращить на меня глаза. Сначала на латыни, машинально, а затем на тщательном греческом я спросил старшего, не проходил ли кто-нибудь здесь в спешке. Он лишь молча смотрел на меня. Я никак не мог понять местный арабский. Затем молодой человек внезапно заговорил с ним, словно переводя. Я быстро объяснил, что кто-то умер на Высоком месте, очевидно, не случайно. Это тоже было передано, но без особого результата.

Нетерпеливо я пошёл дальше. Старший жрец заговорил. Младший вышел прямо из сада и побежал вниз по склону рядом со мной. Он ничего не сказал, но я принял его компанию. Оглянувшись, я увидел, что тот направился к месту жертвоприношения и разведал, что к чему.

У моего нового союзника была смуглая кожа пустынника и пронзительный взгляд. Он был одет в длинную белую тунику, развевавшуюся вокруг лодыжек, но он умудрялся довольно быстро передвигаться. Хотя он не разговаривал, я чувствовал, что у нас были общие мотивы.

Итак, чувствуя себя немного лучше, чем чужаки, мы поспешили вместе вниз по склону и в конце концов добрались до городской стены, далеко на западной окраине, где располагалось основное жилище.

Мы никого не встретили. Как только мы вошли через городские ворота, повсюду были люди, и мы никак не могли распознать того, кого искали. Его одежда, должно быть, уже высохла, как и моя почти высохла. Казалось, я больше ничего не мог сделать.

Но молодой человек, который шел со мной, все равно шагал вперед, и я почувствовал, что меня влечет за собой.

Мы вышли недалеко от общественных памятников. Пройдя через ряд внушительных домов, построенных из хорошо обработанных блоков песчаника, мы добрались до квартала ремесленников на главной улице. Гравийная улица, казалось, нуждалась в приличном мощении и колоннадах, но обладала собственным экзотическим величием.

Здесь, слева от нас, располагались большие крытые рынки, между которыми располагалась зона с неприметными прилавками и коновязями. Главный водный путь протекал вдоль этой улицы, примерно в трёх метрах ниже. Узкие лестницы спускались на этот нижний уровень, а через овраг перекинуты изящные мосты, ведущие к важным зданиям на другой стороне – королевскому дворцу и одному из монументальных храмов, возвышавшихся в этой части города. Они располагались на широких террасах, к которым вели впечатляющие лестничные пролёты.

Мы целенаправленно направлялись мимо них к большим воротам терминала. Я знал, что это сердце города. Впечатляющие храмы возвышались поодаль от улицы.

по обе стороны, хотя самый большой храм находился перед нами, в святилище. Мы достигли небольшой площади и пересекли её, затем прошли через высокие ворота с массивными створками, откидывающимися назад. Сразу за ними находились административные здания. Мой молодой священник остановился там и поговорил с кем-то в дверях, но затем продолжил путь, жестом приглашая меня следовать за ним.