— Ты! — взъярилась она. — Знай свое место, стрелец! Или забыл, что у самого душа черная?

— Я все помню, — раздался ровный голос Игната. — А вы, боярыня, ее не трогайте. Ей не перед вами, а перед судом и Богом положено отвечать.

В щель между пальцев я видела своего спасителя. Он стоял, опустив руки и нагнув русую голову так, словно собирался вот-вот кинуться в бой. Но дорогу ему заступил мужчина в овчине. В руках он сжимал бердыш.

— За Семенушку моего она сначала передо мной ответит. А потом пусть и перед судом! — свекровь развернулась ко мне. — Сказывай, гадина, почто мужу зелье подсыпала?

— Я... я ничего ему не подсыпала, — процедила я, собирая волю в кулак. — Я этого не делала!

— Не делала? — она рассмеялась, будто голодная ворона раскаркалась. — Конечно, не делала. Вы, змеи, все так говорите. Но у меня свидетели есть.

Она махнула мужчине с бумагой:

— Дьяк, пиши. Пиши, что она признается.

— Что скажешь, боярыня, в свое оправдание? Признаешься, что лихое замыслила против мужа?

— Нет! — мотнула я головой. — Не признаюсь. Чужой грех на душу брать не буду.

Дьяк поднял на меня равнодушный, усталый взгляд. Сам он даже в теплом кафтане, подбитом соболем и куницей, оставался худым. Жидкая бороденка не придавала ему мужественности, а маленькие глазки с воспаленными красными веками казались потухшими.

За его спиной жался Федька, держа в руках перо и чернильницу.

— Боярыня, — вздохнул дьяк с таким видом, будто происходящее его утомило, — вам легче станет, ежели признаетесь. Судьи помягче будут. А ежели нет...

Он не договорил, но я поняла. Приговор не вынесут, пока я не сознаюсь. А чтобы созналась, меня будут пытать.

Ища поддержки, я перевела взгляд на Игната. Тот стоял, замерев, как на посту, с каменным лицом. Только желваки на скулах двигались чуть заметно, выдавая, что он не статуя, да пальцы сжались на рукояти сабли.

— Я не буду признаваться в том, чего не делала, — повторила я с небывалым упрямством. — Хоть режьте! Господь вам за все воздаст!

Раз они тут такие верующие, то буду бить их же оружием.

Но расчет не оправдался. Дьяк со скучающим видом зевнул, охранник с бердышом зло взглянул на меня из-под косматых бровей, и только Федька один съежился да перекрестился.

А свекровь приказала, разглядывая меня:

— Оставьте нас. Я хочу поговорить с ней сама.

Дьяк поклонился и вышел. Охранник за ним, но Игнат не двинулся с места.

— А ты, стрелец, чего встал? Не слышал, что я велела? — вздернула голову Пелагея Ефремовна.

— Слышал, боярыня, не глухой. Да только у меня приказ от судьи — беречь эту женщину.

Она скривила губы, отчего ее лицо с крючковатым носом превратилось в маску бабы Яги. Но препираться с Игнатом не стала, молча подошла ко мне и нагнулась так, что я смогла разглядеть редкие белесые ресницы на ее сморщенных веках.

— Послушай меня, — заговорила свекровь тихо, спокойно, словно давно уже все решила. — Ты все равно умрешь. Я сделаю так, чтобы тебя казнили. Но если признаешься, я позволю умереть тебе быстро. Если нет — будешь мучиться. Кто знает, сколько ты выдержишь.

В темных впадинах ее глаз я не увидела ни вины, ни сочувствия, ни злорадства. Только расчет. И тогда поняла: ей нужна моя смерть. Не потому что она люто ненавидит невестку, а потому что та ей мешает. Она готова на любой обман и подлог, лишь бы Ульяна исчезла.

— Зачем вы это делаете? — я выдержала ее взгляд, не мигая. — Не боитесь, что Господь вас накажет?

Она усмехнулась.

— С Богом я как-нибудь договорюсь. За ту ругу что я плачу, батюшка мои грехи день и ночь будет отмаливать. А тебе… — она наклонилась ближе, — тебе надлежит умереть. Все просто.

Резко выпрямившись, она подошла к двери. На Игната не глянула, будто он был пустым местом, но на пороге задержалась, обернулась ко мне. На ее иссохших губах играла ледяная улыбка.

— Даже не думай, что спасешься, змеюка. Ты сгниешь в этой земле.

8. Иллюстрация

Наш главный герой Игнат.

Приглашаю познакомиться с книгой нашего литмоба:

Кира Рамис "Хозяйка поместья проклятого генерала"

9

Дверь за ней с шумом захлопнулась. Я сжала холодные пальцы в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, и продолжая сжимать.

Эта старуха убила сына и хочет убить невестку. Ради кого она так старается? Точно не ради себе! Но понимает ли это мой сторож?

Я подняла взгляд на Игната. В глубине души чувствовала — он мне не враг. Просто человек, вынужденный делать неприятную работу. И он заступился за меня перед старой ведьмой.

— Я не убивала, — тихо сказала я.

Стрелец не уходил, но его взгляд был направлен в стену поверх моей головы.

— Ты слышал ее, — я повторила попытку. — Она готова на все, чтобы сжить меня со свету. Даже на подлог.