— Всё отлично, дорогая.

Синтия швыряет свой портфель на стол. Стонет.

— Прекратите быть идеальной парой, пока мамочка не выпьет.

Ты спрашиваешь, что случилось, а я отключаюсь. Миранда Хоббс и Кэрри Брэдшоу были правы. Стендап-клубы — это и правда современный эквивалент Ада, и я немного  нервничаю. Дабс старше меня. Его имя было снаружи, на афише, будто он важная шишка. А ты всегда не совсем ты, когда рядом Синтия. Мне тебя жаль — ты идёшь у неё на поводу, а она у тебя - никогда, — и какое облегчение, что гаснет свет. Он выходит на сцену, ты орёшь, Синтия орёт. Меня это немного расстраивает, но я тоже ору. Он начинает свой «номер», и в конце туннеля, который называется пятиминутный «сет», появляется маленький огонёк. Прожектор суровый. Дабс в жизни не такой красивый, и он «на самом деле довольно смешной». Он говорит на моём языке, разносит караоке, рассказывает про девушку, которая заставила его спеть «Father Figure» дуэтом. Трудно не ткнуть тебя локтем и не напомнить, что я ничуть не менее остроумен. Но я сдерживаюсь. Без боли нет результата. И всё нормально. Мне достаточно того, что могу насмешить тебя. Мне не нужна толпа пьяных, воющих, как огромный коллективный клитор, под моим умным, знающим пальцем. Мне повезло. Дабс бросит Синтию в ту же секунду, как только подвернется девушка получше, и разобьёт ей сердце, но ты не разобьёшь моё. Твоя рука не отпускает мою ногу во время его сета, и когда он заканчивает и уходит со сцены, ты сжимаешь мне ногу, прежде чем встать в очередь, прежде чем подняться, чтобы обнять его.

Он пожимает мне руку и смотрит прямо в глаза.

— Привет, Джо. Спасибо, что пришёл в Ад. — Подмигивает.  — Хочешь “Космополитен”?

Он подшучивает надо мной, но по-доброму, а ты трогаешь меня за руку, заявляешь свои права.

— Извини, милый, но я рассказала нашим друзьям, как ты обожаешь стендап-клубы… и « Секс в большом городе »…

Дабс толкает меня локтем, будто он мой приятель.

— Бля, Джо… возможно, мне придётся пошутить про тебя в следующем сете, если ты не против. Единственный парень в Нью-Йорке, который смотрит «Секс»… Возможно, в этом что-то есть.

Я говорю, что не против, а ты шепчешь, что я крутой , и я скажу тебе, что действительно круто, Вэйл. Я. Официантка спрашивает, хотим ли мы ещё. Я отвечаю быстрее всех:

— Абсо-чертовски-лютно!

Теперь я — смешной, и вечер в самом разгаре.

— Ооо, — говоришь ты. — Давайте сыграем в «Пальцы».

«Пальцы» — это игра для пьяной компании. Я не проходил через такое в колледже, в отличие от вас, но я достаточно умён, чтобы не спрашивать, как в неё играют, а ты, добрая и чуткая, объясняешь правила, на случай, если кто-то «забыл». Всё просто. Мы двигаемся по кругу и задаём вопросы. Ты начинаешь с банального:

— У кого было больше всего секса?

Теперь, как ты велишь, мы все должны показать пальцем на человека, у которого было больше всего секса. Мы все указываем на Синтию, включая саму Синтию, и она смеётся. Она пьёт.

Ты касаешься моей руки.

— Твоя очередь, Джо.

— Кто лучше всех целуется?

Ты указываешь на меня, я указываю на тебя, Дабс указывает на Синтию, а Синтия указывает на тебя, и чёрт возьми, если я уже в семнадцать так хорошо целуюсь, представь, каким я буду в двадцать!

После шоу мы вчетвером садимся в такси и едем в Даунтаун. Дабс — это шаг вперёд по сравнению с Диком и Шлицем. Он платит за такси, хотя родители лишили его денег, когда он отказался от работы в “Lehman Brothers” ради стендапа. Он как удачная версия того молодого парня из магазина комиксов, с которым Кэрри встречалась во втором сезоне, и когда я это говорю, ты смеёшься. Синтия смеётся. Дабс смеётся.

Я — смешной, поэтому продолжаю в том же духе, пока мы идём по Виллидж, разгоняя тему “Virgin Megastore”. Дабс говорит, что мне стоит попробовать себя в стендапе, а ты произносишь идеальные слова:

— Джо никогда бы так не сделал.

Очередь в “Sweet and Vicious” слишком длинная, поэтому мы заскакиваем в спикизи-бар, о котором знает Дабс, и я мог бы так жить, Вэйл. Я мог бы стареть с тобой в облаках сигаретного дыма. Ты говоришь, что это я должен работать над твоим ситкомом, пока мы держимся за руки в темноте, а Дабс и Синтия исчезают, и мы с тобой целуемся.

После того, как я выступил сегодня вечером, я знаю, что ты не можешь дождаться, когда затащишь меня в постель, поэтому мы выходим на улицу.

— Видишь, Дабс же классный, правда?

— Очень классный.

— Я могу дать тебе его номер, если вы захотите потусоваться вместе.

Я не могу не рассмеяться, потому что ну серьёзно. Я и Дабс? Нет и ещё раз нет. Я ловлю такси, открываю дверь и подражаю голосу Бига.

— Ко мне или к тебе, детка?