Мне нужен новый план. Я мог бы свалить всё на Дика. Это он набил мне голову своей дерьмовой, блядь, философией, но тогда придётся рассказывать тебе  про его дерьмовую, блядь, философию.

— Вэйл, ты же помнишь, что прямо сказала мне, что я не обязан приходить, правда?

— Нет, Джо. Я сказала, что не буду давить. А ты просто забил. Это твоя вина. И, может, если бы ты был немного старше, ты бы понял, но я… я хотела, чтобы ты читал между строк.

— Ну, как бы я ни любил читать, я не могу прочитать книгу, которой не существует.

Я держу тебя там, где хочу, — перед “Cosi”, где полно бизнесменов с их бизнесменовыми салатами. Эти люди были бы на моей стороне, если бы знали то, что знаю я, если бы знали про Харриса Уэсли Уокера, ОХ КОМУ, БЛЯДЬ, КАКОЕ ДЕЛО.

— Вот в чём дело, Вэйл. Ты не знаешь, каково это — быть мной и пытаться разобраться, чего ты хочешь. Мы практически живём вместе, и тут наступает твой день рождения, а ты относишься ко мне как к какому-то случайному чуваку, которого только что встретила. Я не знал, что делать, ясно? Ты сказала мне не приходить.

Любовь — это война, и ты потеряла дар речи. Я побеждаю.

— Вэйл, я хотел быть там. Чёрт, я даже сделал тебе плейлист.

Ты смотришь на меня, и у меня получилось. Я поймал тебя.— Ты записал для меня плейлист?

— Конечно. Да, я «незрелый», и для меня всё это в новинку, но я также знаю, что ты… — Единственные два слова, которые не могут свалить мужчину. — Мне жаль. И ты можешь забрать плейлист, если тебе интересно.

Дик бы мной гордился — мой плейлист Соблазнил и Уничтожил, — а ты борешься с желанием любить меня, наброситься на меня с объятиями.

— Джо, я не могу в это поверить, и… в некоторых вопросах я тоже незрелая. Иногда я сама не знаю, чего хочу, и понимаю, что тебе, наверное, было странно наблюдать такую мою пренебрежительную реакцию, но у меня были довольно паршивые дни рождения, когда я встречалась с другими парнями, ясно? Думаешь, ему есть до тебя дело, открываешься, а он использует  твой день рождения, чтобы продемонстрировать, насколько ему плевать.

— Ну, это не про меня, Вэйл.

Иногда я об этом забываю. Простая математика.  Твоё сердце — потрёпанная вещица. Оно уже повидало всякое, и твои пёрышки побиты. Ты говоришь, что я, наверное, считаю тебя сумасшедшей, жалкой и инфантильной.

— Ты уже от меня отвернулся, Джо. Просто скажи. Я облажалась. Я бы сама от себя отвернулась, и все меня бросают из-за подобной хрени, и вау… Ты сделал мне плейлист, а я его никогда не услышу. Звучит как описание всей моей жизни.

— Я всё ещё здесь. И мне нравится тебя радовать.

Ты пожимаешь плечами. Слов недостаточно. У тебя неделя рождения. Ты хочешь подарки, а я хочу заполучить тебя обратно. Мне нужно отдать тебе все свои подарки, даже если это подбросит дров в огонь теории «сталкерства».

— Дело не только в плейлисте. Я сделал ещё кое-что… Я ходил в Далтон ради тебя, Вэйл.

— Куда ты ходил?

— Ну, я пришёл на твою вечеринку и украл одноразовую камеру, потому что опоздал.

— Стой, стой, стой. Ты появился там после того, как я… Ты украл одну из моих камер?

Твои зрачки расширяются. Тебе это нравится. Я штурмовал замок ради тебя. Я воровал ради тебя. Это я. Я! Я не могу на тебя злиться; я тебя люблю. Ты хочешь, чтобы тебя желали и ухаживали за тобой, а я хочу тебя. Я ухаживаю за тобой. За тобой!

— Я украл камеру и не спал всю ночь, чтобы первым оказаться в фотоателье. Большинство снимков были размытыми, но я увидел тебя с парнем из Далтона, и ты выглядела…

Ты закрываешь лицо руками.

— Пьяной. Поверь, я знаю.

Ты слишком быстро начинаешь себя стыдить — я нанёс тебе ущерб, когда подвёл тебя, — но именно так мы исправим ситуацию: заставляя тебя понять, что ты любима. Что ты этого достойна. Я рассказываю, как пробрался в школу, чтобы отыскать старые ежегодники. Немного приукрашиваю — ты визуал, тебе нужно представить, как я перелезаю через забор, — и ты в полном восхищении.

— Но зачем… в смысле, какая была конечная цель у твоего ограбления с перелезанием через забор Далтона?

Ограбление.

— Ну, ты была уязвима, последний раз тебя видели с этим парнем. Я не мог до тебя дозвониться, и если бы ты пропала, я хотел выяснить имя, чтобы передать его полицейским, и плейлист и ограбление в Далтоне — всё это следствие… Того, что я в тебя втрескался, Вэйл. И я бы всё это проделал снова, если бы пришлось, без тени сомнения.

Какая-то женщина-компьютер из восьмидесятых в кроссовках “Reebok” задевает тебя сумкой. Ты даже не чувствуешь этого, правда? Ты поняла меня, Вэйл. Тебя не сталкерили. Ты просто не привыкла, чтобы тебя настолько сильно любили.

Ты обнимаешь меня.

— Вау, — говоришь ты. — Просто вау.