Я до сих пор, блядь, не могу в это поверить, Вэйл. Не могу поверить, как далеко я готов зайти ради тебя, ради нас. Не могу поверить, что работаю в гребаном “Virgin Megastore” на гребаной Таймс Сквер.

Я так сильно тебя люблю, что надел красную рубашку и рассказываю людям про *NSYNC ( американский бой-бэнд ) .  Дик считает, что я псих, раз работаю здесь, раз встречаюсь с тобой. Вся власть у неё, малолетка. Ты бросил работу и дом ради этой тёлки, этой тёлки, которая годится тебе в матери.  Ерунда, и грустно, что Дик этого не понимает. Мы, хорошие парни, идём в ад ради любви. Мне нужна была работа, а тебе — скидка сотрудника, и помяни чёрта… это ты. Влетаешь в этот громкий, тупой дурдом.

Я улыбаюсь.

— Добро пожаловать в ад. Чем могу помочь?

Ты плюхаешься своей попкой на прилавок у кассы.

— Два DVD Вуди Аллена и книгу « Нация фастфуда ».

Ты понижаешь голос.

— Не переживай, милый. У Барри уже есть наводки. Ты здесь ненадолго.

Мне вообще ни о чём не нужно беспокоиться, и я знаю, что вы с Барри не дадите мне сдохнуть в этой пластиковой, блядь, дыре.

— Мне нравится твой берет. Где взяла?

— Крутой, да? Мне его подарил парень…. Он ещё сделал мне лучший плейлист….

— Звучит как мечта.

Ты показываешь « Нацию фастфуда ».

— Пойдём в Макдональдс?

Я обожаю находиться с тобой в Аду, лавируя между человеческими бамперами, придерживая тебе дверь, когда мы подходим к позолоченным дверям. Мы берём бургеры, картошку фри и наггетсы, и я говорю, что ты псих — тебе нравится кисло-сладкий соус, а острый барбекю ты ненавидишь, — а ты говоришь, что это я псих — я взял клубничный молочный коктейль.

— По крайней мере, у меня есть причина, чтобы быть психом.

Ты макаешь картошку в кисло-сладкий.

— Что ты имеешь в виду, милый?

Я начинаю тираду про новую женщину в моей жизни, мою злую начальницу Петру , про капитализм. Ты смеёшься, и я замолкаю.

— Окей, дорогая.

— Ничего-ничего, просто иногда, Джо… Иногда я такая думаю… Этому парню  не может быть  семнадцать. Он ворчливый старикашка.

— А мне иногда кажется, что тебе вовсе не двадцать пять, но я отвлекся.

Ты спрашиваешь, закончил ли я уже свою тираду, и я даю тебе наггетс. Ты улыбаешься.

— Продолжай.

— Ни в одном уважающем себя книжном магазине нет, блядь, неоновых вывесок. Люди ленивые, такие ленивые, что хотят, чтобы книжный, магазин футболок и магазин со всякой ерундой для дома были в одном месте, а Петра…

Ты толкаешь меня локтем и хихикаешь.

— А мне она нравится.

— Ты просто рада, что она по девочкам.

— Ну да, милый. В смысле, по Вирджинии я не скучаю, а вот ты… Неважно.

Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы вытереть руки и избежать очередного недопонимания.

— Вэйл…

Ты немного краснеешь и закрываешь « Нацию фастфуда ».

— Ладно. Дело в том, что…

Тебе нужна секунда, и я даю тебе секунду. Для девушки ты не особо хорошо умеешь выражать свои мысли, но теперь мы такие. Открытые и честные. Откровенные.

— Окей, — говоришь ты. — Я знаю, что имею в виду, когда говорю, что тебе не может быть семнадцать.  

— Потому что интеллектуально и физически я на пике своей формы. Минимум тридцать пять.

— Ха. Ладно, но если серьёзно… Когда ты говоришь, что не веришь, что мне двадцать пять… я просто… Что ты этим хочешь сказать? Что я выгляжу старше? Моложе?

Я не знаю.

— Я не знаю.

— Вот именно…. В том-то и дело, Джо. Ты не можешь… Не зеркаль меня. Я знаю, что ты в меня втрескался. А когда ты говоришь что-то только потому, что это сказала я, будто хочешь соответствовать, я пытаюсь сказать… Мне именно что двадцать пять. А вот ты не тянешь  на семнадцать. Ты понимаешь, о чём я?

Мы не в Макдональдсе. Мы в Раю. Я не могу сдержаться. Мне нужно сказать тебе это снова.

— Я тебя люблю.

— Я тебя тоже, милый.

Я признался первым, дня три назад, а ты так и не призналась — не произнесла нужных слов, — но «я тоже» значит, что ты любишь меня так сильно, что боишься сглазить.

— Так ты всё ещё свободна сегодня вечером? Хочешь в стендап-клуб?

У меня, видимо, смешное выражение лица, потому что ты хихикаешь.

— Да ладно тебе. Один вечер в “Caroline’s” тебя не убьёт.

— Если только я не умру от сердечного приступа, притворяясь, что смеюсь.

— Дабс на самом деле довольно смешной.