И вот у меня есть ноутбук. Я еду домой в Сохо, а «скоро» — короткое слово, но растягивается на долгое время. Где ты? Дик, наверное, прав, и мне просто надо было выпить пива с Дабсом, но я же не сделал ничего ужасного. Молчанка — это уже перебор, и я не совсем собака. Я захожу в IM просто так, и святой дерьмо, это…

Я: Поздно, а ты не спишь.

Ты: Омг ДЖО! ПРИВЕТ! ПРИИИВЕТ!!!!!!!!

Ты должна мне больше, чем просто «привет», и эти восклицательные знаки бьют, как кинжалы, пропитанные кислотой. Мягче, Джозеф.  Ты стараешься. Но я не могу спросить, скучаешь ли ты по мне или сколько часов нужно, чтобы это чёртово «скоро» закончилось. Я должен быть крутым котярой. Неприступным.

Снова ты: Так как там твои дела, Джо? Что нового?

Я: Ничего. Барри снова пустил тебя в IM?

Ты: Нет лол у нас ночная съёмка, так что я держу оборону. Скука. Но как я вовремя тут очутилась! Работа — это безумие, а Синтия купила мне постер Джулиани,  лол,  ты умрёшь, когда увидишь.

 О, замечательно. Ещё один взрослый мужик на стенах в твоей спальне. ОТЛИЧНО! Но на самом деле это хорошо, потому что ты позвала меня обратно в свою спальню. Можно я прямо сейчас приду? Или слишком рано?

Снова ты: Ты здесь?

Я: Да. Что-то проголодался. Может, схожу в ту забегаловку на 23-й улице.

В ту же секунду, как эти слова улетают в твой ноутбук, я понимаю, что облажался.

Ты: Круто! С кем?

С ТОБОЙ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, Я ХОЧУ БЫТЬ С ТОБОЙ.

Снова ты: Ну, не буду тебя останавливать. В смысле, если проголодался — надо есть. Ха.

Ха, и я киваю, будто ты меня видишь, но ты не видишь.

Снова ты: Я на самом деле тоже слегка умираю с голоду, и я обожаю их омлет со шпинатом.

Я: Правда? Скоро закончите? Я могу подождать, если хочешь.

Я тебе «скоро», и в ответ тишина. Это плохо? Ты меня хочешь? 1:12 ночи, и сердце колотится, будто Арета Франклин воет внутри меня, надеясь. Ты сказала, что собираешься продемонстрировать мне постер Джулиани, а я хочу сорвать его со стены, и что, блядь, я делаю? Горбачусь над этим ноутбуком, хотя ты ясно дала понять, что тебе нужно личное пространство. Тебе надо выучить урок — я, блядь, лакомый кусочек, — и хоть раз в наших отношениях я должен быть учителем.

Я закрываю свой новый ноутбук Dell. Пусть ты  тонешь в этом « скоро ».

Я не иду в забегаловку на 23-й, но съедаю шесть “Fruit Roll-Ups”. Кажется, я сплю. Может такое быть?

Утром мне не нужно спрашивать у Дика разрешение, блядь. Я заслужил право позвонить тебе, и ты это знаешь. Ты берёшь трубку после первого гудка.

— Джо! Я думала, тебя похитили или что-то вроде того.

— Ха. — Это месть за твоё  сраное « ха ». — Как дела?

— Ты случайно снова не проголодался? У меня есть немного времени.

Я всегда голоден, но слишком рано  тебя награждать.

— Пока нет.

— А.

— А?

— Ну, в смысле, если ты не хочешь меня видеть, то ладно.

— Вэйл…

— Серьёзно, Джо, всё нормально. — ПОЧЕМУ ТЫ ГОВОРИШЬ, ЧТО ВСЁ НОРМАЛЬНО, КОГДА ЭТО, БЛЯДЬ, НЕ НОРМАЛЬНО. Ты фыркаешь. — В смысле, я спокойна.

— Вэйл, мне жаль…. Да похуй. Я скучаю по тебе… — Кто выпустил собаку?  Я. Я. — И я не хочу показаться занудой-прилипалой, но… Куда бы ты хотела сходить перекусить?

— Чёрт, — говоришь ты. — С работы звонят. Я дам знать, когда освобожусь, ладно?

После того, как ты бросаешь трубку, я звоню в Ад и говорю, что заболел. Я не могу идти в “Virgin Megastore”. Я сижу в своей пустой квартире в Сохо и трясу наш снежный шар, будто это магический шар для предсказаний, и тут Дик приказывает мне явиться в “Sweet and Vicious”.

Он бросает на меня один взгляд и заказывает две “Егербомбы”.

— К чёрту. Эту. Шлюху.

— Я даже ничего про неё не говорил. И она не… Неважно.

— Не обязательно произносить вслух. Ты выглядишь дерьмово… снова. И пошёл ты на хуй тоже, Голдскин. Я тебя предупреждал. Вот что бывает, когда даришь девушке плейлист.

Я ненавижу Егермайстер даже больше, чем Джима Хенсона, и ненавижу “Sweet and Vicious”, но больше всего на свете я ненавижу себя. После двух «бомб» он велит мне забыть про всё это, про тебя.

— Такие девушки, как Вэйл… Теперь ты понял? Она психованная, парень. И честно, я за тебя рад. Ты поставил точку. Любая девушка, которая сажает тебя в собачью будку, того, блядь, не стоит… Ты свободен.

— Но я не хочу быть свободным…. Может, позвонить ей? Хотя бы только ради того, чтобы спросить номер Дабса?