Я сделал это, Вэйл! Я нашёл своего Пивена. Карл меня не осуждает. Карл не любит Старбакс — он подавал сюда резюме, а ему так и не перезвонили, — и у него есть подруга, которая работает барменшей недалеко отсюда. Он говорит, что она идеальная Сара, и мы уже идём смотреть эту барменшу-актрису, когда он резко останавливается у  тележки с хот-догами. Я спрашиваю, не голоден ли он. Продюсеры так делают — угощают актеров обедом.

Он улыбается.

— Я сыт. Когда я учился в “NYU”, до того как бросил, я был влюблен в одну девушку…. Она заканчивала учёбу и была поэтессой. Я пришёл к ней домой с диктофоном и сказал, что я ассистент в “ The New Yorker ” и собираю материал для своей начальницы Элис. Мы не остались вместе, но мы переспали. Это ещё Шекспир говорил, чувак. Весь мир — театр…. Надо останавливаться и нюхать хот-доги.

И мы идём дальше. Потенциальная Сара разливает Йегермайстер в каком-то полуирландском баре, где люди сидят, дожидаясь своих поездов. «Подругу» Карла зовут Бетти, и она — идеальная Сара. Улыбчивая рыжая в обтягивающей белой водолазке, которая точно остановилась бы понюхать хот-доги. Волосы собраны в пучок, а лицо — чистый холст, от которого немного щемит сердце. Я уже вижу, как она играет трупы в « Законе и порядке » и не может превратить это в карьеру, понимая, что её место рядом с Карлом. Да, это очевидно. Он к ней неравнодушен, но мне это даже на руку. Я люблю любовь.  Может, мы когда-нибудь навестим Карла и Бетти, когда они будут жить вместе в Хобокене, управлять ирландским баром и рожать рыжих детишек, и…  Аккуратнее, Джозеф.

— Джо, — говорит он. — Познакомься с лучшей актрисой на всём Манхэттене.

— И барменшей, — пищит она. — Не забывай про мой второй талант!

К третьему бокалу пиву кажется, что я знаю Карла и Бетти всю жизнь.

Бетти из Висконсина. Когда она переехала в Нью-Йорк, её звали Бет, но она сменила имя на Бетти, потому что обожает Бетт Дэвис и ретро-стиль. Они вроде как встречаются уже пару недель. Карл приходил в бар шесть вечеров подряд, чтобы поухаживать за ней. Бетти не любит давать свой номер, поэтому это заняло время. То есть,  они понимают. Меня. Они не считают, что я «играю с огнём». Не видят во мне манипулятивного придурка, которому прямая дорога в тюрьму.

— Ты пытаешься разжечь огонь, — говорит бывшая Бет, ныне Бетти. — Это очень в стиле Брюса Спрингстина.

Я тут же нанимаю её, а ты мне звонишь — да! — а я сбрасываю звонок на автоответчик. Видишь, Вэйл? У меня есть  своя жизнь.  Я заканчиваю дела с актёрами. Завтра они начнут свою «подготовку». Пойдут в магазин Муни. Всё-таки именно там  мы с Джереми познакомились. Я под кайфом и, возможно, немного навеселе, когда выхожу из бара, и пора снимать первую сцену « У Джо Голдберга есть жизнь ».

Можно звонить тебе, потому что ты позвонила первой, и ты берёшь трубку на третьем гудке. Так стараешься вести себя как леди.

— Алло, алло! Как Джереми? Они нормально добрались?

— Отлично, — говорю я. — Я правда не могу дождаться, когда ты с ними познакомишься!

— Я свободна сегодня вечером.

— Ох, я бы сказал да, но Джереми хочет немного поболтать наедине.

— Прекрасно понимаю. Видишь, Джо, так намного лучше. Мы ходили отдохнуть с моими друзьями. Потом разошлись ненадолго, а теперь пойдём тусить с твоими друзьями. Я с нетерпением жду знакомства, но ещё больше рада тому, что вы успеете наговориться вволю наедине, понимаешь?

Нихуя.

— Да, понимаю. А сейчас мне пора бежать. Я наконец-то иду к Муни мириться и, может, попробую знаменитый мясной рулет его жены.

— Правда?

Ни за что на свете! Клетка. Клетка!

— Ага!

— Ооо, Джо, а я хотела сказать, что мой знакомый на “The View” говорит, что с той работой ассистента может выгореть.

Не прокатит. Я продюсер, детка, так что почему бы тебе не убить меня.

— Посмотрим. Но давай без давления. У Джереми, возможно, тоже есть предложения для меня.

— Ладно, теперь он мне правда нравится.

У меня урчит в животе, и теперь понятно, почему Дик всегда на взводе. Снимать фильм — это сплошная нервотрёпка. Смогу ли я? Получится ли?

—--------------------------------------------------------------------------------------------- Три… два… МОТОР.

Вот ты идёшь по Восьмой улице, и вот оно. Первая сцена — короткая. Только мы. Пока всё идёт гладко — ТЬФУ-ТЬФУ, ЧТОБ НЕ СГЛАЗИТЬ, — и ты обнимаешь меня. Ты скучала; тебе не обязательно говорить это вслух. Я  чувствую. Мы снова заходим в “Индию” на Восьмой улице ради «БЛЮД, ЧЬИ НАЗВАНИЯ Я НАУЧИЛСЯ ПРОИЗНОСИТЬ». Ну, знаешь, такое турне-реванш.