Ты закрываешь дверцу такси, которое я поймал, и таксист уезжает. Мы снова здесь? В плохом месте? Ты целуешь меня.

— Слушай, Джо, я не… я не хочу ставить нас на паузу, но… — Ты кладёшь руку мне на грудь, эту, блядь, педаль тормоза. — Милый, я просто… мне нужно немного личного пространства на этой неделе, чуть-чуть времени, чтобы заняться своими делами, понимаешь? Сделать причёску, вчитаться в « Нацию фастфуда » и просто как бы…

Пожить в мире без меня.

— Как скажешь, Ситком.

Ты смотришь мне в глаза и улыбаешься.

— Честно, Кьюсак, у нас всё хорошо. Это не значит, что я схожу с ума, как перед днём рождения. Я просто не хочу, чтобы мы друг другу надоели.

— Мне тебя всегда мало.

— Я знаю, но… Джо, мне кажется, тебе тоже есть чем заняться, понимаешь? Позвони Джереми, узнай, как он. Может, помирись с Муни.

— Но ты ненавидишь Муни.

— А ты — нет.  И это для меня важно. Я знаю, что вы расстались на плохой ноте. Я чувствую себя виноватой… Видишь, как я начинаю нервничать? Вот поэтому мне нужно побыть одной!

Неприятно ловить тебе такси, но я это делаю. И я не волнуюсь, когда закрываю дверцу.

Ты опускаешь стекло.

— Можно я побуду сумасшедшей?

— Конечно.

— При всех моих «нужно побыть одной» и очень искренних намерениях взяться за эту книгу и дочитать её до конца… я также оставляю за собой право позвонить тебе среди ночи, если мне, ну ты знаешь…

Я показываю таксисту большой палец.

— Ты знаешь, где я живу, Вэйл.

— О да, чёрт возьми, знаю, детка! Скоро увидимся… раньше, чем ты думаешь, без сомнения.

29

Пятьдесят один час спустя я прозябаю в “Бинери”, как жиголо, которому некуда приткнуться, и что такое «скоро»? Это сегодня вечером? Это никогда? Скажу тебе вот что, Вэйл. Это не раньше, чем я думаю! Между нами все кончено? Это потому, что я не захотел пить пиво с Дабсом? Дик стонет.

— Тебе надо остыть, Голди.

— Я и так остыл.

Он ухмыляется, и кто, блядь, может остыть? Я снова повторяю ему твои прощальные слова — «Раньше, чем ты думаешь, без сомнения» — и как мне это сделать, Вэйл? Как мне остыть, когда ты пытаешься меня убить, а “INXS” орёт слишком, блядь, громко. Живи, детка, живи ? Скорее Умри, детка, умри.  Дик стучит по своему внезапно возникшему ноутбуку. Что он, блядь, там весь день делает? Неужели так сложно снять фильм, который он никогда не снимет? Нет. Я не буду мудаком, Вэйл. Не буду винить за то, что ты со мной делаешь. Он ухмыляется и говорит, что мы оба «психи», и закрывает ноутбук. Скатертью дорога. Компьютеры не должны быть, блядь, портативными. Кофейни — для разговоров!

— Ладно, — говорит он. — Вот в чем дело, Голдбич. Мне кажется, она до сих пор не хочет парня. Она хочет собаку. Ты мечтаешь быть её собакой? Выполнять каждую команду?

— Гав.

Он трёт глаза.

— Ну тогда тебе придётся позволить ей тебя дрессировать.

— Типа как когда Кэрри сказала Эйдану, что ей нужно личное пространство, а потом психовала, когда не могла до него дозвониться?  — Мне надо перестать это делать. Я перестану.  — Извини.

— Иди домой, — говорит он. — Два дня — это ничто, и я тебя предупреждаю, Голдбой. Ни одна девушка не хочет быть всей твоей сраной жизнью. И да, она посадила тебя в собачью будку, потому что ты не захотел потусоваться с этим Дагом.

— Дабсом.

— Неважно. Не зацикливайся на «скоро». Забудь про неё и сходи в стрип-клуб или погоняй, блядь, мячи для гольфа. Что угодно, лишь бы убить время, чтобы тебе было, блядь, что сказать, когда она напишет, и вот ещё что. Никаких звонков, Голдбич… Пусть она сама к тебе придёт.

Я так и делаю. Живу, детка, живу.  Работаю по две смены в Аду. Ем в Макдональдсе и думаю, как проведать свои печатные машинки у Муни. Я не «мирюсь» с ним. Не знаю, как это сделать. Звоню Вагине, чтобы просто поздороваться. Не хожу на её вечеринки в «модельном агентстве», но приглашения получаю. После очередного долгого дня в Аду спускаюсь на Юнион-сквер, иду в банк и раздаю сотню долларов случайным уличным музыкантам: чернокожему парню с барабанами, хрупкой светловолосой девушке с котом на поводке и гитарой, голос которой преследует меня по дороге в “Veselka”, где я заказываю шесть разных видов вареников и оцениваю каждый в своём Молескине.

Видишь, Вэйл? У меня есть жизнь. И, может, мне стоит в неё вложиться. Девушкам, похоже, нравится, как Дик таскает свой ноутбук , а компьютер у Муни — не мой. Да похуй. Сверхурочные в Аду платят неплохие, поэтому после того, как Петра меня отпускает, я иду в “Circuit City”.