Не переживай, Вэйл. Я знаю, что не могу «убить» Харриса Уэсли Уокера IV. Мой отец не учился в Далтоне, и если бы дошло до суда, мне достался бы какой-нибудь беспомощный государственный адвокат. К тому же… Убийство? Это не в моём стиле. Я бы не хотел убивать его или кого-то ещё, даже если бы  папочка  мог вытащить меня из тюрьмы.

Но я найду эту ёбаную подделку в четвертом поколении. Я докопаюсь до дна этой жёлтой, блядь, шляпы. Жаль, что сегодня приходится работать. Муни в хорошем настроении. Он только что зажёг ещё одну сигару — фу, — и это несправедливо. Мне здесь не место. Больше нет. Мне не нужны книги, советы или дымовая завеса. Мне нужно уйти. Мне нужно начать охотиться на Харриса Уэсли Уокера IV.

— Джозеф, — говорит он. — Ты можешь расслабиться.

Нет. Пока нет.

— Ладно…

— Я не злюсь на тебя. Я не твой отец , Джозеф. Я не «разочарован». — Он наклоняется вперёд. — Я испытываю отвращение.

Он знает про Далтон?

— Ладно. Ладно, извините. Я могу всё объяснить.

— Не можешь, Джозеф. Если только ты не знаешь, что натворил….

Ой-ой. Я, блядь, ничего не «натворил». Я зашёл в школу. Я ничего не украл. И никого не накажут за то, что я прикончил целую семейку мудаков у себя в голове.

— Я знаю, что облажался.

— Следи за языком, Джозеф.

Я не говорю «извините». Я сражаюсь за свою жизнь.

— Сегодня мне позвонили, молодой человек.

За посещение библиотеки сажают в тюрьму? Мне пиздец?

— Ладно…

— Мне позвонил наш друг Ангус Каплан.

Стоп. Ангус?

— Ладно…

— Джозеф, ты считаешь меня глупым человеком?

Приятно говорить правду, быть  откровенным.

— Нет. Вы самый умный человек, которого я знаю.

— Ну, ты знаешь не так уж много мужчин, правда, Джозеф?

Я опускаю голову. Ты знаешь много мужчин, Вэйл. Ты знаешь Харриса Уэсли Уокера IV. Я знаю четверых — Тупого и Ещё Тупее, Дика и Шлица, — если не считать Муни, а сейчас я его в расчет не беру.

— Мистер Муни, что бы ни сказал этот филистимлянин… — Пауза, чтобы босс вспомнил, что Каплан — мудак. Человек, которого мы ненавидим . — Что бы он ни сказал, я могу всё объяснить.

Он сплёвывает в пепельницу, и все мусоровозы Нью-Йорка вываливают помои на меня. Он плачет. Я довёл его до слёз. Он так обычно не делает, он не плачет, и что, блядь, я натворил?

— Мне бы хотелось посмотреть, как ты попробуешь, Джозеф. Мне бы хотелось посмотреть, как ты попробуешь оправдать кражу у меня, ведение бизнеса за моей спиной, кражу у клиента и проникновение в жилище этого же клиента, с целью заняться сексом с женщиной, которой ты даже не нравишься, не говоря уже о любви.

Ох, блядь. Кот вырвался из мешка.

— Я могу всё исправить.

— Нет, милый мальчик, не можешь. Я взял тебя под своё крыло. Твои поступки отражаются на мне, на моём бизнесе. Это реальный мир, молодой человек.

Это ещё одно, блядь, поражение. Удар, когда я уже лежу на полу. Я не могу потерять работу, и я не стою на коленях, умоляя его, но близок к этому.

— Мистер Муни, пожалуйста… мне очень жаль. Я могу перед ним извиниться. Я могу работать бесплатно, и я могу… я знаю, что облажался, но это только моя вина, и я могу всё исправить.

По его левой щеке скатывается одна слеза, и она могла бы быть кровавой. Старик и правда считал себя моим отцом. Он мне доверял. Все вы, взрослые, ты и Муни — одинаковые. Вы говорите противоположное тому, что чувствуете. Выхода нет, Вэйл. Я убил его — человека, который дал мне работу, человека, который пытался научить меня всему, что знает. Я хочу вернуть его к жизни и хочу очутиться в мире, где Муни не плачет, а потом дверь открывается, и о нет.

Ох, чёрт.

Это ты.

Ты, похоже, не рада меня видеть и тебе нельзя здесь находиться. Мистер Муни тебя ненавидит, и ты не должна видеть, как он плачет . Он поднимается со стула.

— Убирайся из этого кабинета, женщина.

Ты игнорируешь его, будто тебе это позволено, я тянусь к тебе, а ты отталкиваешь меня, будто я — плохое известие, будто я — Харрис Уэсли Уокер, блядь, Четвёртый.

— На улицу, Джо. Я ни за что не буду вести разговор в присутствии этого монстра.

Мистер Муни гогочет, а ты не понимаешь. Ты не видишь его слёз. Было бы лучше, если бы ты застала его за дрочкой.

— Я выйду к тебе через пять минут, Вэйл.

Ты возмущаешься, а Муни стучит кулаком по столу.

— Ты никуда не пойдёшь, Джозеф. А ты… — это тебе. — Тебе не рады в этом магазине, юная леди.

— А тебе не стоит разговаривать со мной так, будто я твоя, блядь, дочь. — И потом ты смотришь на меня. — Пойдём. Сейчас или никогда.  

— Джозеф, — говорит он. — Остерегайся женщины, которая ставит мужчине ультиматумы.

Ты взрываешься, как попкорн.