Мы приходим первыми и опускаем задницы на зелёные велюровые подушки. Я тренировался, тренировал желудок так же, как тренировал мышцы. Ты выглядишь хорошо, будто тебе не всё равно. На тебе плащ и мой маленький малиновый берет, подаренный на день рождения, а я захватил Тамс. Сегодня у меня не будет поноса, а ты хочешь пива, поэтому мы берём пиво, и ты потираешь руки и хлопаешь в ладоши.

— Ну как ты?

Я слишком нервничаю, чтобы много говорить, и не могу рассказать тебе про свои прослушивания.

— Расскажи ты первая.

Ты тоже нервничаешь, так что тебе полезно будет тревожно рассказать о своём дне с Барри, даже если мне трудно слушать внимательно. Это опасно, то, что я делаю, а город — персонаж, которого я не могу контролировать. Что, если ты знаешь Карла? Что, если ты бывала в баре Бетти? Я показал им твою фотографию, и они клянутся, что никогда тебя не встречали и не стали бы мне врать — мне нравятся эти актёры, правда, — но что, если ты их видела? Бетти сказала мне помнить о главном. Мы разберёмся, Джо. Мы познакомились на курсах импровизации. Не волнуйся. Любовь всегда побеждает!

Ты кладёшь руку мне на руку. Любовь побеждает.

— Кажется, это они.

Занавес широко открывается в театре За ужином, в фильме Джо Голдберга.

Я опрокидываю стопку хренового Джима Хэнсона. Хороший режиссёр остаётся расслабленным. Готовым ко всему. Мотор.

Джереми — любитель обниматься, и он похож на Пивена. Пиджак поверх футболки “Vice City”. Я бы поверил, что он блогер, и он шутит про последний мой визит сюда, как настоящий друг. Ты не можешь поверить,  что я рассказал ему об этом, а Сара говорит, что мы с Джереми обсуждаем всё на свете.

Они садятся на свои зелёные подушки, мы — на свои, и маленькие мисочки с БЛЮДАМИ, ЧЬИ НАЗВАНИЯ Я УМЕЮ ПРОИЗНОСИТЬ, начинают заполнять наш стол. Разговор течёт плавно. Ты влюбляешься в Джереми. Повторяешь это столько раз, что у меня начинаются флэшбеки про жёлтую шляпу, и я испытываю облегчение, когда он отходит, чтобы ответить на звонок, когда Бетти ускользает в туалет.

— Ну, — говоришь ты. — Что сказать, Кьюсак? Я, блядь, их обожаю.

Это пятёрка с плюсом из рецензии Лизы Шварцбаум, и я хорош.

— Правда же классные? Как ты и говорила… Дик и Шлиц — не совсем моя компания, а вот Джереми и Бетти…

— Кто такая Бетти?

ЧЁРТ БЫ ТЕБЯ ПОБРАЛ, ДЖИМ ХЭНСОН, и я давлюсь.

— Блядь.

— Ты в порядке?

Нет.

— Да, просто не в то горло пошло. Бетти — бывшая Джереми.

— А, — говоришь ты. — Значит, ты не так уж хорошо знаешь Сару?

— Ну, Бетти была барменшей, и мы часто тусовались с ней в её баре.

— В каком баре?

Нет-нет-нет-нет-нет-нет.

— О, он закрылся. Какая-то дыра на Аппер-Вест. Ничего особенного.

Ты покусываешь наан, а Джереми подбегает обратно к столу.

— Извините. Это был мой агент.

Все лгут, все мечтатели, а ты свистишь.

— Вау, — говоришь ты. — Чувствую себя глупо, но я не знала, что у блогеров бывают агенты.

О, ТОЧНО, И ПОШЁЛ ТЫ НА ХУЙ, ДЖЕРЕМИ КАРЛ. Я вмешиваюсь, как и должен поступать режиссёр в критический момент.

— Ну, Джереми ещё пишет роман…

Он улавливает на лету. Отказывается от очередной стопки, потягивает пиво и говорит, что не может рассказывать про роман, пока не закончит  его — слышишь, Ангус? — а ты говоришь, что это звучит, как фраза из « Бойцовского клуба », и Бетти возвращается из туалета, а ты не теряешь ни секунды.

— Сара, ты читала книгу Джереми?

Бетти моргает так, что сразу видно — она актриса, новичок в этом деле, на такого рода подработках.

— Что читала?

Я ошибся — у меня всё-таки будет  понос, — и Джереми смеётся.

— Ай…. Ай.

Они правда хороши в импровизации: Карл скармливает Бетти информацию о своём романе, о первых нескольких страницах. Бетти играет с этой новой информацией, будто со старой игрушкой, развлекая тебя рассказами о его тоскливых ночных терзаниях в Сан-Франциско.  Они убедили меня. Они убедили тебя, и как бы я их ни любил…

Я никогда, блядь, больше не доверюсь актёру. Никогда.

Бетти заканчивает рассказ о своём маленьком кризисе четверти жизни: мол, она, может, подаст документы в аспирантуру, но на какую специальность — пока не знает. Ты потягиваешь пиво и улыбаешься.

— Сара, я тебя так понимаю. Я думала, что успокоюсь с наступлением двадцатипятилетия, но я настолько потеряна, что одолжила видеокамеру у соседки по комнате, чтобы снять пробное интервью на должность соведущей в “The View”.

Ты краснеешь, все смеются, и это как раз то, чего ты никогда бы мне не рассказала до сегодняшнего вечера, и теперь я понимаю, зачем тебе нужно было «личное пространство». Ты касаешься меня.

— Не переживай, Джо. Если я попаду на это шоу, а ты будешь ассистентом, первое, что я сделаю, — повышу тебя.