— Ты, блядь, издеваешься, Бет? — она кипит, и я клянусь, у нее из ноздрей идет дым. — Бифис? Ты и так здесь пашешь больше полной ставки, и решила, что лучший выход — устроиться в этот убогий, воняющий мясом мужской притон?

Дарла не понижает голос, объявляя на всю закусочную мой позор.

Я съеживаюсь, не особенно готовая защищать это место после того, что произошло вчера.

— Ты работаешь в Бифис? — тихий вопрос звучит прямо за моей спиной, и у меня будто дно из-под желудка выбивает, он падает и шлепается на бирюзовую плитку под моими заляпанными кедами.

Медленно я оборачиваюсь, чувствуя себя героиней фильма ужасов, и вижу, что Салли и Сэм стоят всего в паре шагов. Глаза Салли широко распахнуты от неверия. И, о боже, они уже блестят от подступающих слез.

Удар вины, прямо в живот.

Сэм тем временем просто выглядит растерянной. И печальной.

— Я… то есть… я не… — найти слова, любые слова, оказывается почти невозможно.

Я не хотела! — хочется заорать. — Я ненавижу это место!

И как будто этого мало, звенит колокольчик, и в зал заходят мама и Мардж.

— О, отлично, Бет, мы как раз хотели успеть до твоего ухода, — Мардж мило улыбается мне, не подозревая, в какую бурю они только что вошли. — Ты сможешь остаться на обед?

Мама стоит на несколько сантиметров выше своей жены, и наши взгляды встречаются поверх головы Мардж. Я вижу момент, когда она понимает, что что-то не так. Тщательно взращенное спокойствие, которое, я знаю, дается ей огромным трудом, гаснет, уступая место тревоге.

— Бет?

Нет. Нет, нет, нет. Все хорошо. Все в порядке. Пожалуйста, не волнуйся. Пожалуйста, не расстраивайся.

Это те слова, которые я хочу выпалить.

Но сейчас, когда на меня смотрят Дарла, Салли и Сэм, они кажутся ложью.

Я так устала врать.

Ну и что с того, что ты устала? Мама устала уже десятилетиями и заслуживает передышки.

— Мне жаль. — Я перевожу взгляд с одной женщины на другую. Пять. Моя семья. Те, кого я люблю больше всего на свете.

Те, кого я все равно умудряюсь ранить, даже когда изо всех сил стараюсь этого не делать.

— Я не могу остаться. — Я хватаю сумку и торопливо иду к черному выходу через кухню. — Простите.

Я уже почти у машины, пальцы дрожат на ключах, когда за спиной раздаются тяжелые шаги.

— От меня не убежишь, Бет!

Дарла. Ну конечно, Дарла.

— Мне пришлось взять вторую работу! — кричу я, не оборачиваясь. — Мне правда пришлось!

И почему это звучит так, будто я пытаюсь убедить саму себя?

Но мне действительно нужно было. Я это знаю. Мне нужно вернуть долг Шону, даже если он перестанет со мной общаться.

И сделать это самой, потому что если мама узнает, что я взяла деньги BBN, чтобы платить по счетам… я даже не представляю, что это с ней сделает. Ее тело и психика и так прошли через слишком многое.

Ключ царапает краску на моей и без того потрепанной машине, пока я пытаюсь открыть дверь и спрятаться от лучшей подруги.

Но она быстрее. Ее рука взмывает вперед и выбивает ключи из моих дрожащих пальцев.

— Пожалуйста, — прошу я, не уверенная, что сейчас выдержу ее гнев. Не после вчерашнего. Моя самооценка уже валяется в грязи рядом с ключами. — Пожалуйста, оставь это.

— Посмотри на меня.

Плечи напряжены до ушей, и я медленно поворачиваюсь к ней, все еще не поднимая глаз.

Разумеется, этого недостаточно.

— Посмотри на меня! — требует она.

Я кусаю губу, поднимаю голову и встречаюсь с взглядом Дарлы, метавшей в меня целый арсенал кинжалов. Я вздрагиваю, когда она резко подается вперед.

И лишь потом понимаю, что ее руки обхватывают меня не для удара, а в неудобно крепких объятиях.

Это нежность? Или угроза?

Скорее всего, и то и другое.

— Ты расстроила моих мам, и я, черт возьми, на тебя злюсь, — шипит она. — Но я все равно тебя люблю, противная ты стерва.

У меня вырывается сдавленный звук, и я боюсь, что вот-вот расплачусь.

— Прости.

— Это ты им скажешь. И по-настоящему. И объяснишь, почему работаешь на врага, — перечисляет она требования, не ослабляя хватку.

Я зажмуриваюсь, уже представляя этот разговор. Как скажу, что закусочная платит слишком мало. Не столько, сколько мне нужно.

После всего, что они сделали для моей семьи, это звучит неблагодарно. Даже если это правда.

— Ладно, — бормочу я ей в плечо. — Скажу. Обещаю.

— Ты сейчас по уши в дерьме, — бурчит Дарла. — Я это понимаю, ясно тебе? — В ее голосе исчезает острота, он тяжелеет от сдерживаемых чувств. — Ты не потеряла маму, но была к этому близка. Не раз. И теперь ты все время боишься ее потерять. Или Шона. Или кого-то еще, кто тебе дорог.

— Я…

Я не знаю, что на это сказать.

— Я все еще могу побрить тебя налысо посреди ночи, — Дарла отпускает объятие-угрозу, но тут же вцепляется пальцами мне в плечи и мрачно смотрит сверху вниз. — Ложью ты теряешь людей. — Я не могу уйти от ледяной жесткости ее глаз, пока моя пугающая подруга выкладывает жесткую правду. — Говори правду. Взорви все к черту. Иногда то, что остается после хаоса, оказывается лучше.

Глава 37